– А? Почему? Разве плохие слова?

– Не, это полная хрень. Ненавижу, когда люди делают из грусти что-то глубокое и прекрасное, что-то… – Она беспомощно взмахнула руками. – Что-то глубокомысленное. Вот, да, это слово. Нет тут ничего глубокомысленного. И прекрасного. Это полный отстой. Полная жопа.

– Ну…

Она перебила меня.

– Я думаю, это способ, чтобы негрустным людям стало лучше. Вроде как они думают, что грустить – это хорошо, это помогает лучше понять жизнь и боль и все такое. Знаешь, как говорят, что дождь похож на слезы? Да пошли они. Слезы – это слезы, от них болят глаза, но остановиться невозможно. Фу. А посмотришь на отфотошопленные фотографии плачущих девушек – ты замечала, что это всегда девушки? – и они такие все хорошенькие, такие невинные, такие трогательные. А на самом деле ты сидишь вся в пятнах, и нос распух, и во рту ужасный привкус каждый раз, как вдыхаешь воздух.

– Какой вкус?

– Ну, такой. Боли. Грусти. – Она выдохнула через нос и скривилась. – Я просто говорю, что грустить – это совсем не красиво. И если люди наводят на грусть красоту, они лгут.

– То есть… То есть ты тоже лжешь?

Слова сорвались у меня с языка. Она сама напросилась.

Она посмотрела на меня со странной смесью гордости и горечи.

– Видишь, Кэдс? Я знала, что рано или поздно ты поймешь.

* * *

Я не знала, куда именно мы идем, но следовала за Сьюзан по мокрым извивающимся улицам Брайтона. Пусть она ведет меня.

Сьюзан приободрилась: свобода ночного города всегда действовала на нее. К ней вернулась энергия.

– Значит, мне приходится нелегко, – задумчиво сказала она, когда мы молча прошли минут пятнадцать. – А ты милая. А Рози какая?

– Саркастичная, – ответила я. – Милая? Серьезно? Почему мне опять достается самая скукота?

– Я тоже саркастичная, – сказала Сьюзан. – Так что она не может быть такой.

– Ну а вы тоже милые. Так что…

– Мы не милые. – Она широко улыбнулась. – Это ты милая.

Я хотела дернуть ее за волосы, но она отступила на шаг и свернула зонтик.

– Мы на месте! – пропела Сьюзан, показывая на огромное полуразрушенное здание.

Я думала, мы пройдем его. Со всех сторон дом окружал синий забор, исписанный граффити.

Я подняла взгляд.

– Что, серьезно?

– Ага!

– Думаю, я лучше пойду на пляж.

– Не-е-е… – Она потрясла головой. – Можно забраться на крышу и посмотреть рассвет. Будет классно.

– На крышу? – повторила я. Моя наигранная храбрость испарилась, и я занервничала. – Ты хочешь, чтобы мы пошли в заброшенное здание и забрались на крышу посреди ночи?

– Ага! – подтвердила она.

– Привет, меня зовут Кэдди. – Я протянула ей руку. – Похоже, мы не знакомы.

Она рассмеялась.

– Ну не надо. Ты сама сказала, что хочешь приключений. Мы можем пойти на пляж, если хочешь, но там нечего делать. И рассвета не видно.

– А тут что за приключение? – спросила я.

– Ох. – Сьюзан сразу осунулась. – Я думала, что тебе понравится. Сорри.

Она шагнула к дороге.

– Пойдем на пляж.

Искренность и внезапность ее согласия сделали свое дело. Если бы она попыталась меня убедить или пристыдить, мы бы продолжали спорить.

– Да нет, ты права, – услышала я свой голос. – На пляже будет скучно. И мокро.

Она посмотрела на меня в полном восторге.

– Правда? Отлично! Если тебе не понравится, мы уйдем.

– А что тут может понравиться? – спросила я, но все равно пошла за ней вокруг здания. – Что это вообще за место?

– Думаю, раньше тут была фабрика… – неуверенно сказала она. – Или что-то железнодорожное? Не знаю. Оно уже сто лет как заброшенное.

Она задумчиво прикусила губу.

– В интернете пишут, что забор где-то отодвигается, осталось только найти, где…

– А что, если не получится забраться на крышу?

Я последовала за ней. Сьюзан шла вдоль забора, слегка нажимая на каждую доску.

– Да нет, должно получиться. На фото cветовые люки были открыты, а значит, на крышу тоже можно пройти.

– Когда ты видела фотографии?

– А, вот!

Доска поддалась, и Сьюзан потянула ее на себя. Мы могли тут пролезть. Она с улыбкой оглянулась на меня.

– Пойдем.

Внутри было темно хоть глаз выколи. Пыльный воздух на вкус и запах отдавал разложением. Я остановилась в дверях, чтобы глаза привыкли к темноте, как вдруг рядом со мной загорелся какой-то идиотски яркий свет.

– Черт! – Я инстинктивно закрыла глаза и отвернулась. – Спасибо, что предупредила.

– Извини, – сказала Сьюзан безо всякого раскаяния в голосе. – Но ведь так лучше, правда?

Все еще прикрывая глаза рукой, я посмотрела на нее.

– Это твой телефон?

– Нет. Дурацкий фонарик на брелке. Пригодился ведь! – Она была явно довольна собой. – О, смотри, ступеньки!

– А ты не думаешь, что они рухнут под нами, когда мы будем на полпути вверх?

Сердце мне сдавила тревога.

– Не знаю. Издалека непонятно.

Как она может быть такой беспечной? Разве ей не страшно?

– Похоже на начало серии «Скорой помощи», – сказала я.

– Не переживай, – отозвалась Сьюзан с веселым сочувствием. – Сюда постоянно наведываются люди.

– Что-то не похоже.

– Уж поверь мне. – Она отвернулась, и свет исчез вместе с ней.

Я наблюдала, как ее тень росла на стене.

– Пойдем. Мы будем подниматься медленно и осторожно.

На крыше оказалось чуточку светлее. К моему удивлению и тревоге, добрались мы до нее очень скоро: всего еще один лестничный пролет – и дверь. Дождь стихал, и облака почти ушли, уступив место звездам и серпу луны. Крыша была практически плоской, с очень низкими бордюрами. В темноте я почти не видела, чем она покрыта, но поверхность хрустела под ногами, точно гравий, и хлюпала грязь.

– А теперь что? – спросила я, представляя, как грязь сочится мне в ботинки.

Интересно, как я объясню это маме. Сьюзан рванула прочь, пересекла крышу, словно это была твердая земля, и заглянула за край. У меня ухнуло в груди.

– Не так высоко, как я думала, – донес до меня ветер ее жизнерадостные слова. – Но вид все равно отличный, скажи? Почти весь Брайтон видно. Ты знаешь, с какой стороны встает солнце?

Я осторожно шагнула вперед, стараясь не думать о пустоте под ногами. Все эти полусгнившие перекладины и доски. Остановись, Кэдди.

– На востоке, – сказала я.

Еще шаг.

– Значит… вот оттуда? – Она показала на море, а потом повернулась влево и показала на восток.

– Да, это восток, – улыбнулась я ей в спину.

– Круто. – Она опустила руку. – Ну ладно, тогда просто подождем.

Она снова наклонилась, и я еле удержалась, чтобы не схватить ее за руку.

– А как ты думаешь, если отсюда упасть, то разобьешься насмерть? – буднично спросила она.

– Так, пора отойти от края. – Я услышала в своем голосе истерические нотки.

Сьюзан обернулась через плечо и улыбнулась мне.

– Хочешь, чтобы я стояла посередине крыши? – Она вприпрыжку добежала до центра крыши и покрутилась на месте. – Эй! Идет дождь, и рядом никого. Какая шикарная возможность!

Драматическим жестом она раскрыла зонтик и начала вертеться на месте, держа его высоко над головой.

– Ты ведь смотрела «Поющих под дождем»?

– Боже… Пожалуйста, перестань.

– Какое сла-а-адкое чувство… – запела она, нарочно не попадая в ноты. – Снова сча-а-астье пришло.

Я с улыбкой закатила глаза и повернулась посмотреть на Брайтон. Вид и правда был красивый: даже пирс отсюда было видно.

– Как ты узнала про это место? – спросила я, поворачиваясь обратно и осторожно ступая по крыше.

– Брайан, – ответила Сьюзан.

Она все еще приплясывала, повторяя движения из мюзикла и размахивая зонтом, как рапирой.

– Он считает себя фотографом и как-то прислал мне ссылки на разные здания, которые хочет пофотографировать, когда приедет. Ну, надолго приедет. Прошлое воскресенье не считается.

– И когда он приедет?

Сьюзан подняла зонт над плечом и продефилировала по крыше.

– Не знаю… Он постоянно откладывает. Надеюсь, скоро.

Дождь совсем закончился, но из-за танцевальных номеров Сьюзан с зонтом я успела промокнуть. Я собрала мокрые волосы и завязала в хвост.

– Знаешь, я не понимаю, почему ты говоришь о нем так.

Сьюзан замерла в повороте и посмотрела на меня, удерживая зонт на плече.

– А что такое? – спросила она с тревогой. – Он тебе не понравился?

– Да нет, понравился. Но я о другом. То, что ты сказала в машине… Как он закрыл дверь. Это же ужасно. Я просто думаю… разве он не такой же, как твои родители? Он старше, и ты говорила, что отец его никогда не бил. Разве он не мог… что-нибудь сделать?

Сьюзан состроила гримасу, а потом легким шагом подошла ко мне. Волосы прилипли к ее лицу и свисали мокрыми колтунами.