Глава 10

Глава 10

Наверное, сегодня понедельник. Прошлая ночь — как в тумане. Помню, я очнулась на берегу реки в объятиях Майкла, помню острые прикосновения ледяной воды, помню запах его футболки, и еще помню, как убегала. Кажется, я чего-то испугалась, только не знаю чего. И не знаю, что сказать.

Я обратилась в отделение неотложной помощи — Ник и Чарли меня заставили. На руке теперь красуется повязка, но все в порядке, болит уже не так сильно. Вечером нужно будет ее снять и нанести на ожог специальную мазь. Не скажу, что жду этого с нетерпением.

Каждый раз при взгляде на повязку я вспоминаю про Солитера. И думаю о том, на что он способен.

Сегодня все выглядят ужасно счастливыми, и мне это не нравится. Солнце светит ослепительно ярко, и перед выходом из дома я надеваю солнечные очки, иначе небо, этот огромный плоский бассейн, грозит меня поглотить. В общем зале Рита подсаживается ко мне и спрашивает, что случилось с моей рукой, и я рассказываю о том, что устроил Солитер на фестивале. Она спрашивает, в порядке ли я. От этого вопроса к глазам подступают слезы. Заверив Риту, что со мной все хорошо, я убегаю. Со мной все хорошо.

Мимо меня вспышками проносится жизнь. Незнакомые девчонки сидят, откинувшись на спинки стульев. Двенадцатиклассница смотрит в окно, рядом смеются ее подруги. На стене — ламинированная фотография горы, сверху — надпись «Амбиции». Лампы мигают. Но меня успокаивает мысль о том, что я обязательно выясню, кто такой Солитер, что он задумал устроить в пятницу, и остановлю его.

К большой перемене я успеваю насчитать по школе шестьдесят шесть плакатов Солитера с надписью «ПЯТНИЦА: СПРАВЕДЛИВОСТЬ ГРЯДЕТ». Кент, Зельда и старосты уже с ног сбились: нельзя пройти по коридору, не наткнувшись на кого-нибудь из них — они сдирают плакаты со стен, сердито бормоча что-то себе под нос. За сегодня в блоге «Солитера» уже два новых поста: фотография с собрания на прошлой неделе, когда на экране проектора выскочил плакат Солитера с надписью «СВЭГ», и изображение Девы Марии. Я собираюсь распечатать оба и повесить на стену в спальне, где уже висят все предыдущие посты. Там уже почти не осталось свободного места.

Сначала из-за Солитера избили парня. Потом он подверг риску кучу народу просто потому, что захотел устроить яркое шоу. И все в городе безоговорочно в него влюблены.

До меня наконец дошло, что, если я не помешаю Солитеру, никто этого не сделает.

Во время обеда меня не покидает ощущение, что за мной кто-то следит, но, добравшись до корпуса информатики, я начинаю думать, что все-таки его перехитрила. Сажусь за компьютер в кабинете С15, прямо напротив С16, где встретила Майкла. Кроме меня, здесь еще три человека. Девушка из выпускного класса просматривает сайт Кембриджского университета, две семиклассницы увлеченно проходят «Невозможную викторину». На меня никто не обращает внимания. Я включаю компьютер и добрых сорок пять минут изучаю блог «Солитер».

* * *

Наконец мой преследователь заходит в кабинет С15. Разумеется, это Майкл. Мне до сих пор стыдно, что вчера я снова сбежала, и я совершенно не хочу это обсуждать. Я тихо проскальзываю мимо него в коридор и быстро иду куда глаза глядят.

Он тут же меня догоняет и подстраивается под мой шаг.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Иду, — отвечает Майкл.

Мы сворачиваем за угол.

— Математика, — говорит он, так как теперь мы идем мимо кабинетов математики. — Они расставили тут такие красивые стенды, потому что иначе никто бы не заинтересовался математикой. С чего бы людям думать, что математика — это весело? Единственное, что она дает, — ложное ощущение успеха.

Из класса перед нами выглядывает Кент.

— Мистер Кент, у нас все в порядке! — сообщает ему Майкл. Тот рассеянно кивает в ответ и проходит мимо нас. — Готов поспорить на что угодно, он пишет стихи, — продолжает Майкл. — Это видно по глазам и по тому, как он все время складывает руки на груди.

Я останавливаюсь. Мы сделали полный круг по второму этажу, а теперь замерли и выжидательно смотрим друг на друга. У Майкла в руке чашка чая. На одно неловкое мгновение у меня возникает чувство, что мы хотим друг друга обнять, но вместо этого я разворачиваюсь и возвращаюсь в кабинет С15.

Сажусь за компьютер, за которым сидела до появления Майкла, и он опускается на стул рядом со мной:

— Ты снова сбежала.

Я старательно отвожу взгляд.

— А после того как сбежала, не отвечала на мои сообщения, — не унимается Майкл. — Мне пришлось писать Чарли в фейсбуке[23], чтобы узнать, все ли с тобой в порядке.

Я молчу.

— Ты получила мои сообщения? А голосовые? Я вообще-то переживал, что ты заболеешь от переохлаждения. И волновался из-за твоей руки. Правда волновался.

Я не помню никаких сообщений. В том числе голосовых. Помню, как Ник кричал, что я идиотка, как в машине Чарли сел со мной сзади, хотя мог сидеть спереди, рядом с Ником. Помню, как мы приехали в отделение неотложной помощи и прождали там несколько часов. Помню, как Ник заснул на плече у Чарли, а мы с Чарли играли в «Двадцать вопросов», и он всякий раз выигрывал. Помню, что не спала прошлой ночью. Помню, как сказала маме, что пойду в школу, и все.

— Что ты делаешь? — спрашивает Майкл.

Что я делаю?..

— Я… — Я задумываюсь. Смотрю на свое отражение в черном мониторе. — Я что-то делаю. Чтобы остановить Солитера.

— С каких это пор тебя так заботит Солитер?

— С тех пор, как… — Я собираюсь ответить, но не знаю, что сказать.

Он не хмурится и не улыбается — ничего.

— А почему бы меня это не заботило? — спрашиваю я. — Тебе и самому интересно. Ты же сказал, что все выходки Солитера нацелены на меня.

— Я просто думал, что тебя это не волнует. — Голос Майкла чуть дрожит. — Обычно ты не… Мне казалось, что… Изначально тебе вроде было все равно.

Возможно, это правда.

— Но тебе же до сих пор интересно? — Я боюсь услышать ответ.

Майкл смотрит на меня долгим взглядом.

— Я хотел бы узнать, кто за этим стоит, — наконец говорит он. — То, что случилось с Беном Хоупом, довольно мерзко. И события прошлой ночи… Это было ужасно глупо. Чудо, что никто не пострадал. Ты видела статью в «Би-би-си Ньюс»? Организаторы фестиваля «Глина» спустили всё на тормозах: заявили, что последнее выступление пошло не по плану. О Солитере даже не упоминают. Думаю, хотят скрыть, что их взломали. А кто станет слушать кучку детей, твердящих, что все это устроил какой-то блогер?

Майкл смотрит на меня так, словно я его пугаю. Наверное, всему виной странное выражение моего лица. Он наклоняет голову набок:

— Ты когда спала в последний раз?

Не вижу смысла отвечать. Какое-то время мы молчим, потом Майкл предпринимает еще одну попытку:

— Понимаю, это звучит избито, но… — Он замолкает. — Если хочешь, ну, поговорить о чем-нибудь… В смысле, человеку всегда нужен человек, чтобы поговорить… Хотя ты, конечно, не из болтливых. Но я рядом, на случай, если ты… ну, захочешь… поговорить. Ты же знаешь?

Майкл так часто запинается, что смысл его речи от меня ускользает, поэтому я просто с энтузиазмом киваю. Судя по облегченной улыбке, результатом он удовлетворен. Во всяком случае, я так думаю, пока он не спрашивает:

— Так ты скажешь, почему передумала? Почему вдруг стала одержима Солитером?

Я и не подозревала, что это можно назвать «одержимостью». Я бы это слово использовать не стала.

— Ну кто-то же должен.

— Почему?

— Потому что это важно. Такое чувство, что теперь никому нет дела до важных вещей. — Я начинаю задремывать. — Мы так привыкли к несчастьям, что принимаем их как неизбежность. Думаем, что мы это заслужили.

Его мимолетная улыбка тает.

— Я не думаю, что кто-то заслуживает несчастья. Мне кажется, многие нуждаются в них лишь потому, что, похоже, в нынешние времена только несчастье может заставить людей повернуть голову в твою сторону.

— Ты про тех, кто жаждет внимания?

— Некоторые люди вообще не получают внимания, — говорит Майкл, и я снова вижу перед собой мальчика с катка: серьезного, искреннего, мрачного, взрослого, полного молчаливого гнева. — Им не достается никакого внимания. И вполне объяснимо, почему они отчаянно пытаются его привлечь. Если просто сидеть и ждать, это может никогда не случиться.

Он начинает рыться в сумке и несколько мгновений спустя достает и протягивает мне банку довольно малоизвестного бренда диетического лимонада. Один из моих любимых.

— Зашел в магазин и вспомнил про тебя, — вымученно улыбается он.

Я смотрю на банку, и в животе вызревает какое-то странное чувство.

— Спасибо.

Повисает еще одна долгая пауза.

— Знаешь, когда тот фейерверк почти взорвался, я подумала, что точно умру. Что… загорюсь и умру.

Майкл смотрит на меня во все глаза:

— Но ты не умерла.

Он и в самом деле хороший человек. Слишком хороший, чтобы тратить время на такую, как я.

Я едва сдерживаю смех — надо же, какая банальность. Кажется, я уже говорила раньше, что некоторые вещи становятся клише, потому что это правда. Что ж, в одном я абсолютно уверена: Майкл Холден слишком хорош для меня.

* * *

Тот же день, семь вечера, ужин. Родители куда-то уехали. Ник с Чарли сидят за столом друг напротив друга, я — рядом с Оливером. Мы едим пасту с мясом, я точно не знаю с каким. Не могу сосредоточиться.

— Тори, в чем проблема? — Чарли машет вилкой в мою сторону. — Что происходит? Я ведь вижу, что-то не так.