— Только-то. Если б моих подопечных изолировать можно было… а то мрак перетягивает. Слаба моя молитва.

— А за нас молишься?

— Да.

— Часто?

— Каждый день.

— И за меня? — удивился Федор.

— За вас в особенности, Федор Иванович.

— Чегой-то? Я не воровал, не убивал. Скажи, дядя Петь.

— Не, Мефодьич, Федор парень неплохой. Выпивает, да, но Нинку не бьет. И дети у него в порядке. Это ты зря… Ты торопишься никак?

— Не тороплюсь. Но в Москву сегодня надо.

Я сразу напрягся.

— По какому делу, Кирилл Мефодьевич?

— По разным. В частности, и по криминальному.

Дядя Петя поморщился.

— Небось убийцу защищать?

— Да.

— Ну, Мефодьич! Тебе о душе подумать пора, а ты… — Но любопытство пересилило. — Из-за чего убил-то?

— Жену из ревности. Вернулся из лечебницы, застал с другим.

— Психический?

— Нет, туберкулезник. Психика обострена, конечно…