Познакомившиеся семьи договариваются о совместных походах на кладбище и традиционном культурном досуге – распитии пива. Осторожным штрихом автор обрисовывает обстановку – вот в биргартене сидит за соседним столиком сам Томас Манн, а вот прошло несколько лет и уже не сидит он там больше. Неуютно ему в Мюнхене стало, исчез. То ли пиво плохое стали варить, то ли еще что-то случилось. Автор предпочитает деликатно промолчать.

Писатель Водолазкин изображает героев повести, пока еще детей лет девяти-десяти. Дети все хорошенькие и пригоженькие – помогают взрослым содержать могилки в образцово-показательном виде. А в перерывах между созидательным трудом дети разговаривают друг с другом с суховато-повестовательной интонацией автора:

«– Вы можете себе представить, что когда-нибудь на Северном кладбище будем лежать и мы?

– Нет, – ответил Ральф.

– А я могу, – сказала Эрнестина. – И поскольку мы близкие друзья, предлагаю каждому дать слово, что он будет похоронен здесь. Мы не должны расставаться ни при жизни, ни при смерти. Вы даете мне слово?»

Люблю такие диалоги. Они мне напоминают те времена, когда я преподавал русский язык в нерусской аудитории, а учебники были напичканы диалогами в подобном стиле:

«– Здравствуй, Антон!

– Привет, Виктор!

– Куда ты идешь?

– Я иду на выставку современной живописи. Она открывается сегодня и продлится всего три дня.

– Я тоже хочу пойти с тобой! Ведь я очень интересуюсь современной живописью. У меня дома есть большая коллекция репродукций произведений известных художников.

– Отличная идея! Давай пойдем вместе! Ты будешь моим экскурсоводом!

– Посмотри, вон там – Павел! Он летит на всех парусах!

– Я думаю, он тоже спешит на выставку! Павел, подожди! Давайте пойдем на выставку все вместе!».

Ну чем не «Близкие друзья», верно?