По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) от экологических рисков в России ежегодно гибнут 493 тысячи человек… По данным Минздравсоцразвития в июле 2010 г. число смертей по России в годовом исчислении выросло на 8,6 % (в январе — июне смертность сокращалась). В некоторых из охваченных пожарами и/или задымлениями регионах смертность в июле 2010 г. (по сравнению с июлем 2009 г.) выросла более значительно: в Москве — на 50,7 %; Ивановской обл. — 18,3 %; Московской и Тульской обл. — 17,3 %; Республике Татарстан — 16,6 %.

По данным Департамента здравоохранения Правительства Москвы, дополнительная ежедневная смертность от аномально высокой температуры и задымления в Москве достигала 320–340 человек…

Экстраполируя приведенные выше данные о смертности по Москве на все пострадавшие территории европейской части, можно предположить, что дополнительная смертность от сочетания аномально высокой температуры с задымлением в июле — августе могла составить 45–60 тыс. человек. Менее тяжкие последствия для здоровья в виде обострения старых заболеваний и возникновения новых коснутся миллионов жителей задымленных территорий и будут сказываться несколько месяцев» [136].

Вывод таков: в подобных условиях техносферное, культурное, социальное неблагополучие будет неизбежно нарастать. Государство от своего патернализма — отеческой заботы о лесах России — отказалось, а общество убедить его не хочет.

Утрата этих знаний и навыков — это и есть погружение в невежество.

Сюжеты авторов, которые авторитетно убеждали граждан

Сюжеты авторов, которые авторитетно убеждали граждан

До этого мы представляли суждения известных авторов «россыпью» — как иллюстрации образов, которые во время перестройки воспринимались читателями, слушателями и зрителями. А в этом разделе мы приведем сразу по нескольку фрагментов текстов этих авторов, чтобы представить их картину как систему (или часть системы, которая касается нашей темы).

Интеллигенция (не вся, разумеется, но самая активная и энергичная ее часть) поддержала пропаганду этих авторов с таким энтузиазмом, что правильно будет говорить именно о соучастии. Ибо эта поддержка сильно воздействовала на массовое сознание, да и на самих реформаторов, которые вышли из среды интеллигенции, видели в ней «своих» и мнением ее дорожили. Широкая общественность требовала разъяснений у публицистов и особое внимание обращала на выступления ученых.

Тогда главный редактор журнала «Иностранная литература» (писатель В. Лакшин) писал об этой поддержке как о важном и редкостном явлении культуры: «Вторая сторона [первая сторона этого необычного состояния — “журнальный бум”, С.К-М] состояла в поразительном успехе экономистов. На заре перестройки читали ученых-социологов, аграрников и т. п., начиная со Шмелева, Лисичкина, Селюнина и т. д. … Была иллюзия, что ученые не ошибутся и не соврут, потому что экономика — точная наука, подобно математике. Экономисты были популярны, как эстрадные “звезды”, как Валерий Леонтьев или Алла Пугачева. Помню, как Н. Шмелева приветствовал на читательской конференции зал: чуть ли не вставали, засыпали цветами» [170].