И в конце статьи Н. П. Шмелев объявил, хотя неявно, что доктрина реформ опирается на деиндустриализацию. Он показал, каким будет народное хозяйство: «Мы производим металла почти вдвое больше, чем США, и нам его больше не надо: нам нужен иной металл, иного качества. Нам не нужно больше энергии: энергоемкость нашего национального дохода почти в 1,5 раза выше… Нам не нужны новые площади под лесоповал: если мы сегодня пускаем в дело в среднем всего 30 % древесины, то в США, Канаде, Швеции степень утилизации сырья в лесной промышленности составляет сегодня более 95 %. Нам не нужно больше воды, нам не нужно больше никаких поворотов рек… Нам не нужен импорт зерна и, следовательно, таких масштабов нефтяной экспорт: импорт зерна фактически равен ежегодным потерям нашего собственного урожая. Нам не нужно больше тракторов, мы производим их и так в 6–7 раз больше, чем США… И нам не нужно больше обуви: мы и так производим ее больше всех в мире, а купить в магазинах нечего» [99].

Этой статьей он указал необычный путь для хозяйства России (СССР) — вектор ни на развитие традиционной для Евразии общины, ни на развитие западного капитализма. При этом он серьезно подавил сознание населения, уже получившее культурную травму. Нам ничего не надо, т. к. у нас хуже технологии, чем у капиталистов! Это очень странное суждение (помимо того, что почти все суждения содержали ошибку хиндсайта).

Позже Н. П. Шмелев представил крайне радикальный проект: «Либо сила, либо рубль!» Можно сказать, что он предложил систему, на которую не замахивались даже при Аристотеле, показавшем, что в хозяйстве полиса есть структура, деятельность которой основана на денежной наживе (хрематистика), и другая структура — деятельность которой основана на отношениях между людьми (экономия). Обе эти структуры необходимы друг другу, хотя соединяются по-разному в разных системах. Как можно было понять статью Н. П. Шмелева?

Вот фрагмент этой статьи: «При любых политических переменах наше общество останется больным, если нам не удастся перестроить фундамент, на котором базируется наша экономическая и социальная жизнь… И прежде всего не решен основной, фундаментальный вопрос нашей экономики. На чем в дальнейшем мы собираемся строить наш экономический прогресс, наше экономическое: на силе власти или на том, от чего мы всячески открещивались в течение десятилетий, — а именно на рубле, на твердом, полновесном рубле, который был, есть и будет живительная кровь всякой нормальной, здоровой экономики, будь то сегодняшний день, или сто лет, или тысячу лет назад…