Стоит учесть одну особенность, которую заметил Г. С. Батыгин: «Советская философская проза в полной мере наследовала пророчески-темный стиль, приближавший ее к поэзии, иногда надрывный, но чаще восторженный. Философом, интеллектуалом по преимуществу считался тот, кто имел дар охватить разумом мироздание и отождествиться с истиной. Как и во времена стоиков, философ должен был быть знатоком всего на свете, в том числе и поэтом. … В той степени, в какой в публичный дискурс включалась социально-научная рационализированная проза, она также перенимала неистовство поэзии» [62, с. 43].

Выберем наиболее понятные фрагменты их текстов — без иерархии. Иногда даются небольшие добавки из суждений других авторов, которые подкрепляют текст главного философа.

А. П. Бутенко — это профессор МГУ и ранее заместитель секретаря партбюро философского факультета по пропаганде и агитации. В 1988 г. он в книге «Власть народа посредством самого народа» сделал большую подборку выдержек из Маркса, которые утверждали паразитическую суть государства. Сам он добавил: «Важно подчеркнуть, что такая тенденция — не особенность какого-либо определенного типа государства, а общая черта развития государства как такового» [218, с. 49].

Студенты и многие преподаватели удивились такому странному постулату: государство есть паразитическая суть. Когда и где это было, и как народ властвует «посредством самого народа» — без структур и других инструментов? Люди это принимают, но этого не понимают. Ведь подборку выдержек из Маркса надо объяснить!

Изречения Маркса о государстве были туманной спорной идеей. Можно сказать, это было даже иллюзией — после этого никто не пытался ее разрабатывать. Теорией эта идея не была, и учить ее население и особенно молодежь не стали. Надо бы это прочитать и представить государство России «по Марксу».

Вот фрагмент: «Централизованная государственная машина, которая своими вездесущими и многосложными военными, бюрократическими и судебными органами опутывает (обвивает), как удав, живое гражданское общество, была впервые создана в эпоху абсолютной монархии… Этот паразитический нарост на гражданском обществе, выдающий себя за его идеального двойника… Все революции только усовершенствовали эту государственную машину, вместо того чтобы сбросить с себя этот мертвящий кошмар… Коммуна была революцией … против самого государства, этого сверхъестественного выкидыша общества» [219]. Такое радикальное личное представление о Парижской коммуне интересно, но оно не могло быть положено в основу реформы России, тем более что это представление Маркса давно ушло в историю и в современной реальности не могло быть актуальной проблемой. Более того, эта глава в учении Маркса нанесла тяжелый ущерб русскому революционному движению — прежняя государственность была разрушена союзом либералов и меньшевиков, практически без замены.