Американский философ У. Дайзард подчеркивает (1982): «Р. Эмерсон, философ, выразивший самую суть национальной души, писал: “Машинерия и трансцендентализм вполне согласуются между собой… Посмотрите, как посредством телеграфа и паровой машины земля антропологизируется”. Эта риторика “божественной технологии” красной нитью проходит через всю американскую философию»[127].

Но в данном времени кризисы изменили «божественную технологию». Дайзард пишет: «Неотъемлемая часть американского технологического мифа — идея спасения через усовершенствование коммуникаций… Провозглашаемый информационный век — это не столько машины и техника, сколько декларация веры в то, что электронное спасение в пределах нашей досягаемости» [491].

Американский философ Х. Сколимовски писал уже в 1979 г.: «Изменение становится движущей силой нашей цивилизации. Мы не ставим его под сомнение, поскольку оно было отождествлено с прогрессом, прогресс же до недавнего времени являлся священным табу: никому не было дозволено выступать против прогресса. Хотя мы и льстим себя надеждой, что мы — существа насквозь рациональные, наша западная метафизика с ее скрытыми мифами прогресса и изменения не менее таинственна и не более рационально проверяема, чем метафизики других цивилизаций, которыми мы пренебрегаем как мистическими и иррациональными» [492].

«Мистические и иррациональные» образы технократии развивались раньше. В 1912 г. Маринетти писал: «Кончилось господство человека. Наступает век техники! Но что могут ученые, кроме физических формул и химических реакций? А мы сначала познакомимся с техникой, потом подружимся с ней и подготовим появление механического человека в комплекте с запчастями» [254, с. 168].

Некоторые пошли за утопией создания «машинизированного человека», говорили, что надо вернуться к Манифестам футуризма Маринетти, они сегодня актуальны. Здесь надо сразу сказать, что в русской культуре и философии начала XX века, в резком ускорении технизации мира увидели угрозу духовной сфере человека как дегуманизацию мира. Бердяев определил этот момент так: «начинается новая зависимость человека от природы, технически-машинная зависимость» [493]. В работе «Смысл истории» он пишет о «магической власти» машины над человеком, она «налагает печать своего образа на дух человека» [484].

Вот строки из стихотворения Максимилиана Волошина (1922):

В развитии не только собственно знания, а и тех его систем, которые обретают материальную форму — техники. Кризис состоит в том, что биосфера Земли, развитие которой ограничено физическими условиями планеты, с появлением человека сосуществует с техносферой, развитие которой ничем не ограничено. В индустриальную эпоху мощность техносферы быстро достигла того критического уровня, при котором биосфера не может выдержать воздействия техники.