4 марта 2008 г. на Уолл-стрит инвестиционный банк Bear Stearns оказался на грани банкротства, потеряв 13 400 млрд долларов от сделок на деривативах (13,4 террадолларов — больше ВВП страны!)… Сейчас мы имеем дело со сложной системой, своего рода “големом”, не имеющим цели и способным одновременно служить человечеству и все разрушать на своем пути. Ибо ему неведомы этические нормы и чувства» [373].

А теперь министр внутренней безопасности США Кирстьен Нильсен сказала в Университете Вашингтона: «Баланс сил, характеризовавший систему международных отношений на протяжении [последних] десятилетий, подвергается коррозии. Под угрозой находится однополярный момент Америки… В различных точках земного шара возникает вакуум власти, который быстро заполняется враждебно настроенными странами, террористами и транснациональной преступностью. У них у всех общая цель: они хотят разрушить наш образ жизни, и многие провоцируют хаос, нестабильность и насилие» [377].

Особая картина науки

Особая картина науки

В своих внутренних делах западное общество также породило немало проблем.

В медицине на Западе возникло глубокое противоречие: «ученый» стал теснить «врача». Очевидно, что основы действий этих двух фигур различны. Для «врача» важен сам пациент как целое, с его неповторимыми особенностями и биографией. Для «ученого» же пациент — объект изучения, несущий скрытую информацию о чем-то общем (болезни, реакции на лекарства и т. д.). Чтобы получить это позитивное знание, надо очистить его от индивидуальных черт.

Сейчас, когда многое сдвинулось в нашем сознании, нам трудно представить себе, что сравнительно недавно в медицинских кругах всерьез обсуждались результаты имплантации пациентам тканей удаленных у них же раковых опухолей.

В 1891 г. во Франции было два таких случая. В одном из них хирург, удалив рак грудной железы, имплантировал кусочек ткани в другую грудь пациентки. Его ожидания подтвердились: уже через два месяца возникла опухоль. При обсуждении этого результата был затронут и вопрос этики — хирург подсадил рак пациентке, находившейся под общим наркозом, не спрашивая ее согласия [355].

А рентгеновские лучи стали с энтузиазмом использовать в медицине, не зная их поражающего действия при высоких дозах облучения. Ученые отказывались признать очевидные факты участившихся при облучении заболеваний, не желая верить в возможность риска [354].

Это тяжелая проблема — особая свобода, и ее покрывало — капитализм. Конрад Лоренц писал в 1965 г.: «Ценности нельзя выразить в присущей естественным наукам терминологии количества. Одна из наихудших аберраций современного человечества заключается в распространенном убеждении, будто то, что невозможно представить в количественном измерении и выразить на языке так называемой “точной” науки, не имеет реального существования; отрицается реальность всего, что связано с ценностью, и отрицает ее человечество, которое, как прекрасно сказал Хорст Штерн, “знает цену всего и не знает ценности ничего”» [15, с. 33].