Эта проблема хорошо изучена, но по идеологическим соображениям почти не освещена в массовой культуре. Европейцы превратили древнее ритуальное искусство засушивания голов в крупный бизнес, на «товар» был большой спрос в Европе, за одну голову индейцам давали ружье, что привело к бойне в обширной зоне.

Проповедники протестантских сект создали в XIX в. особую общность — фундаменталисты. Фундаментализм — это не просто схоластика и теологические споры. Это теории и тенденции, которые приобретали больший размах. Так, в 1919 г. в Филадельфии собрались на форум 6500 фундаменталистов. Некоторые историки так объясняют: «Фундаментализм — далеко не синоним термина “традиционализм”, это скорее один из возможных путей обновления традиции, сочетающий в себе переработанные, идеалистически представленные элементы традиции и инновации — в той степени, в которой они необходимы для установления идеала. Фундаментализм родствен Традиции, но он не исчерпывается ею, а всегда является ответом мифологизированной Традиции на вызов со стороны Современности» [369].

Министр торговли в администрации Трумена, Уоллес, направил в сентябре 1946 г. президенту письмо с предложением отказаться от развязывания холодной войны и начавшейся в США гонки вооружений и строительства военных баз. Он написал: «Мы должны признать, что наш интерес в делах Восточной Европы столь же ограничен, как и интерес России в Латинской Америке, Западной Европе и Соединенных Штатах… Наши действия наводят на мысль: 1) что мы готовимся к тому, чтобы победить в войне, которая нам кажется неизбежной; 2) или что мы собираемся накопить превосходящие силы, чтобы запугать остальную часть человечества.

Как бы мы чувствовали себя, если бы Россия имела атомную бомбу, а мы — нет, если бы Россия имела 10 тыс. бомбардировщиков и воздушные базы вблизи от наших берегов, а мы — нет?»

Через три дня Уоллес был уволен в отставку.

Директор Группы планирования госдепартамента США Дж. Кеннан сказал в 1965 году о первом этапе холодной войны: «Для всех, кто имел хоть какое-то, даже рудиментарное, представление о России того времени, было совершенно ясно, что советские руководители не имели ни малейшего намерения распространять свои идеалы с помощью военных действий своих вооруженных сил через внешние границы… [Это] не соответствовало ни марксистской доктрине, ни жизненной потребности русских в восстановлении разрушений, оставленных длительной и изнурительной войной, ни, насколько было известно, темпераменту самого русского диктатора» [116, с. 326].