А. Моль пишет о СМИ: «Они фактически контролируют всю нашу культуру, пропуская ее через свои фильтры, выделяют отдельные элементы из общей массы культурных явлений и придают им особый вес, повышают ценность одной идеи, обесценивают другую, поляризуют таким образом все поле культуры». Таким образом, современный человек не может уклониться от воздействия СМИ и искажения реальности[147].

Внедренное в сознание сообщение действует уже независимо от его истинности или ложности. Во второй половине XX века возник совершенно новый тип общественной жизни — СМИ стали использовать технологии психологической войны. Эта война против СССР и России стала важной частью холодной войны, что, кстати, является важным признанием того факта, что холодная война не была метафорой.

Солидарность и распад

Солидарность и распад

Вспомним распад традиционных уважения и солидарности. Разбежались торговцы, активная часть буржуазии, старые заводчики, помещики и разночинная интеллигенция. Газета «Утро России» сказала (1910 г.): «Дворянину и буржуа нельзя уже стало вместе оставаться на плечах народа: одному из них приходится уходить». Так эти группы начали понемногу входить в сферу индустриализма, хотя они это не понимали и держали свои традиции.

Но в начале XX в. их противники соединились, особенно молодые крестьяне и рабочие из нового поколения, и были радикальными. Сказали, что «хлынул мощный антибуржуазный революционный поток». Масса крестьян и рабочих соединилась в особую систему — общинного крестьянского коммунизма, в период Октябрьской революции и Гражданской войны стал складываться особый тип хозяйства и общества (как будто традиционный, но это были синтезы и инновации). Часть буржуазии, помещиков и интеллигенции уехала, а другие молчали, и им лучше было жить в СССР.

Так, во времена с 1930 до 1955 г. действовала неявная наша структура механической солидарности (как называли на Западе). Тогда люди считали, что они соединились в общину и эта солидарность их бережет. Например, «дети войны» сразу в 3–4 года это поняли, а подростки жили в общинах — и иначе было нельзя.

И вот уже в конце 1950-х годов советское общество ликвидировало механическую солидарность — прочную солидарность общины, — а мы этого не увидели и не осознали. Все думали, что будем жить, как было, и даже веселей.