В Октябрьской революции группы (крестьяне, рабочие, солдаты и интеллигенты) пошли по дороге
Все это должны были бы понять и мы в 1990 г. Ведь если так, то разумные люди более-менее должны обдумать картину, постепенно садиться рядом и осторожно объяснить свои страхи, свои ценности, что будет у их детей, какие народы могут нам помочь — или какие другие накапливают угрозы нам. Если не обдумают, будут создавать «холодную войну» и криминалитет.
Но уже многие на собственном опыте убедились, к чему приводит такой утопический проект и какие бедствия несет простому обывателю разрушение структур, которые обеспечивали общественную жизнь. Посмотрите, сколько горя произошло на постсоветской земле.
Так и в начале XX века возник глубокий раскол между массой и элитой, которая в сфере общественного сознания была представлена интеллигенцией. Этот раскол приобрел характер разделения на два враждебных народа. Г. Флоровский писал: «Завязка русской трагедии сосредоточена именно в факте культурного расщепления народа. Разделение “интеллигенции” и “народа” как двух культурно-бытовых, внутренне замкнутых и взаимно ограниченных сфер есть основной парадокс русской жизни» (см. [803]).
Это расщепление стало очевидным именно вследствие того, что «народ» после реформы стал обретать национальное самосознание, а значит, стал превращаться в политическую силу. До этого о «расщеплении» не шло речи потому, что народ просто не имел статуса субъекта истории. Влиятельный публицист Р. А. Фадеев писал в 1874 г. в известной книге «Чем нам быть?»: «Русская жизнь сложила лишь два пласта людей — привилегированный и непривилегированный, отличающиеся между собой в сущности не столько привилегией, как тем коренным отличием, что они выражают, каждое, различную эпоху истории» (см. [804]).
В 1905 г. стал быстро нарастать социальный расизм дворянства и буржуазии в отношении крестьян. И. Л. Солоневич писал: «Бунинские “Окаянные дни”, вышедшие уже в эмиграции, полны поистине лютой злобы — злобы против русского народа» [294, с. 193]. Либеральная интеллигенция от народопоклонства метнулась к русофобии.
Эту ненависть невозможно было скрыть. Вот письмо помещика от 6 июня 1906 г., перлюстрированное полицией. В нем видно, как сознание привилегированных слоев сдвигается к дремучему социал-дарвинизму: «А дела-то дрянь! Черт их возьми, прямо выхода, кроме драки, не видно. Народ озверел. Все эти забастовки и аграрные беспорядки, по-моему, создались на почве зависти к сытому и богатому со стороны голодного и бедного. Это такое движение, которое не поддается убеждению, а разрешается битвой и победой. Впрочем, что же — война, так война. Только противно видеть, что поднялись самые подлые страсти. Бедность, голод и т. д. вовсе не от того, что у крестьян мало земли или плохо платят за работу, а от неумения работать, от необразованности и лени» [805].