В начале XX в. русофобия распространилась в интеллектуальной элите России — влиятельной части гуманитарной и творческой интеллигенции. Это не могло не разрушать связи, соединявшие старый народ Российской империи, но в то же время сплачивало русское простонародье, ускоряло становление «нового», советского народа. Русофобия создавала общий духовный климат, который отравлял «воздух общения». Воздействие его было «молекулярным», но постоянным, оно подтачивало не только легитимность государства, но и легитимность самого народа как целого, омрачало в каждом человеке ощущение права народа на существование.

В 1903 г. русский психофизиолог В. М. Бехтерев издал книгу «Внушение и его роль в общественной жизни». Он описал явление массового внушения под влиянием «психического заражения», то есть при передаче информации с помощью разных знаковых систем. Бехтерев подчеркивал, что внушение, напротив, «обходит» разум субъекта. Оно эффективно, когда удается приглушить активность сознания, усыпить часового: «Внушение, в отличие от убеждения, — писал Бехтерев, — проникает в психическую сферу помимо личного сознания, входя без особой переработки непосредственно в сферу общего сознания и укрепляясь здесь, как всякий предмет пассивного восприятия» [806].

Каждому человеку дана свобода духа и свобода воли. Значит, он нагружен ответственностью — устоять, не впасть в соблазн. Один из надежных признаков того, что в какой-то момент дают программу в сознание, — люди вдруг перестают внимать разумным доводам, они как будто желают быть одураченными. А. И. Герцен удивлялся тому, «как мало можно взять логикой, когда человек не хочет убедиться»[145].

Читателям придется сделать усилие, чтобы разделить факты и нравственные оценки, которые дают нынешние авторы с высоты благосостояния и демократии XXI века. Партизаны Сибири (красные бандиты) уже после окончания гражданской войны пошли отомстить носителям зла («гадам») за погибших и замученных людей. Остановить их было гораздо сложнее, чем начать революцию. Гражданская война была остановлена по необходимости резко, ее переход в «молекулярную» форму погубил бы Россию. Системы нелинейных процессов придали силу политическим технологиям. П. П. Рябушинский так объяснил причины их поражения: «Мы ошиблись в оценке размаха событий и их глубины, и вместе с нами ошибся весь мир».

Так, парадигмы Февральской революции не прошли, а парадигмы Октябрьской революции развились и показали свои возможности в Великой Отечественной войне.