Первое ощущение — счастье. Вот оно, долгожданное письмо! От любимого, от самого дорогого человека на земле. Это его рука выводила торопливые, бегущие книзу строчки, его рука писала слова, которые так хотелось услышать.

«Пиши мне. И мы договоримся, я приеду, тогда решим как все будет. Одно ясно для нас обоих: мы должны быть вместе, всегда, навеки, всю нашу жизнь».

Сима несколько раз перечитала письмо, пока не заучила его наизусть. Он любит, любит, он думает о ней, он решился на все, он хочет приехать и потом уже жить вместе всю после дующую жизнь.

Желание ее сбылось. Даже скорее, даже легче, чем она думала.

Но странное дело: ощущение счастья исчезло. Начисто испарилось, будто растаяло в воздухе.

Много позднее, став уже старше, она прочитала в какой-то умной книге:

«Осуществленное желание зачастую не приносит отрады, а превращается в свою противоположность».

Поначалу это выражение показалось ей излишне витиеватым, но позднее она сумела осознать справедливую, благодатную силу этих слов.

Она не ответила ему тогда. Исписала огромное количество бумаги и рвала в клочки все.

Он написал ей, она снова не ответила. А потом он опять вызвал ее к телефону на переговорный пункт. Снова его голос, спотыкающиеся, оборванные слова:

— Махоркин, дорогой, почему ты молчишь?

Тогда она сказала ему:

— Прости, только ничего у нас не получится. Лучше, чтобы ты знал всю правду.

Он поначалу не поверил:

— Да ты что, Фонариков? Ты шутишь?

— Нет, — холодно ответила она. — Не шучу, я тебе уже сказала и повторю еще раз: не приезжай, не надо, все у нас кончилось — и дело с концом.

— Подожди! — закричал он. — Только не клади трубку, слышишь?

— Слышу, — сказала она и положила трубку.

Телефонистка за окном проводила ее завистливым взглядом: счастливица, мужик ее любит, добивается, умоляет, а она хоть бы что, вот ведь какая…

И еще одно письмо пришло от него.