Критический настрой Пленума позволяет сделать вывод о том, что Кулаков оказался в опале. Не исключено, что через некоторое время он мог бы быть выведен из состава Политбюро. По крайней мере, к такому выводу можно прийти исходя из содержания работы Пленума.

Влиятельному и амбициозному Кулакову отказала в доверии как раз та часть Политбюро, которая должна была поддержать его в борьбе за власть. Известно, что Кулаков входил в так называемую «брежневскую группировку», но именно эти люди и отвернулись от него. Несомненно, он пережил огромный психологический шок, который мог спровоцировать его болезнь после критики на Пленуме. 17 июля 1978 года Кулакова обнаружили мертвым у себя на даче. «Он умер неожиданно: остановилось сердце»[1407]. Когда Брежневу сообщили о кончине Кулакова, он сказал: «Жалко Федю, хороший был человек и специалист отменный. Кто теперь его заменит?»[1408].

О неблагополучной ситуации, сложившейся вокруг Кулакова, говорит такой немаловажный факт, что на его похоронах отсутствовали Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, М. А. Суслов, В. В. Гришин. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что прощание с Ф. Д. Кулаковым проходило не в Колонном зале Дома Союзов как положено ему по статусу члена Политбюро, а в Краснознаменном зале Центрального дома Советской Армии[1409]. Горбачев вспоминает: «Кулаков ушел из жизни, когда ему исполнилось 60 лет. Это была большая утрата. Тем удивительнее решение Брежнева и других членов Политбюро не прерывать отпуск для прощания с коллегой. Тогда я, может быть, впервые понял, как невероятно далеки друг от друга эти люди, которых судьба свела на вершине власти»[1410].

По мнению исследователей В. Соловьева и Е. Клепиковой, с Кулакова «начинается кампания Андропова по политическому, либо физическому устранению соперников и врагов. Это время загадочных опал и не менее загадочных смертей»[1411].

Кулаков помогал Горбачеву не только при жизни, но и его смерть сослужила ему хорошую службу. В этом смысле можно согласиться с В. А. Казначеевым, отметившим, что: «смерть Ф. Д. Кулакова принесла карьере Горбачева куда больше, чем его жизнь»[1412].

Место секретаря ЦК КПСС оказалось вакантным. Кроме того, распался так называемый «кулаковский клан». Начинается формирование новой расстановки сил, что благоприятствует возвышению Горбачева. Партийная брежневская элита добилась ограничения власти Косыгина путем принятия 6 июля 1978 года Постановления о коллегиальности в работе Совета Министров СССР. Это сузило его полномочия как главы Правительства. Отношения между Л. И. Брежневым и А. Н. Косыгиным стали еще более отчужденными. Конечно, неверно изображать их как антагонистов в отношении друг к другу. Но самостоятельность Косыгина делала его неудобной фигурой, не «своим» в брежневской команде. «По всему было видно, что Л. И. Брежневу было трудно сработаться с А. Н. Косыгиным, который всегда подчеркивал свою независимость, самостоятельность, несогласие с Л. И. Брежневым, — вспоминал В. В. Гришин. — Однако поставить вопрос об отстранении А. Н. Косыгина от руководящей роли в партии и в стране он не решался, понимая, что авторитет Председателя Совета Министров СССР в партии и народе высок, и сама постановка такого вопроса могла вызвать большие осложнения»[1413].