— А? — обеспокоенно спросил Питер Гней.

— Я плачу за всех,— сказала шлюха и достала из красной кожаной сумочки тысячу франков.— Официант, сдачу оставьте себе!

— Спасибо,— сказал официант.— А как мне быть вот с этим?

И он с отвращением указал на кота. По его шерсти бежала струйка настойки зеленой мяты, образуя сетчатый узор.

— Бедный малыш!..— всхлипнула шлюха.

— Не бросай его так,— сказала сестра Питера Гнея.— Нужно же что-то сделать...

— Он пил, как не в себя,— заявил Питер Гней.— Это глупо. Ничего нельзя поделать.

Шум Ниагарского водопада — звуковое сопровождение происходившего с того самого момента, когда американцы покинули остальных,— неожиданно оборвался. Они вместе поднялись и подошли к остальным.

— Коньяк!..— потребовал первый.

— Баиньки, большой мой!..— сказала шлюха.— Пошли!..

Она обняла их обоих.

— Извините, дамы и господа,— произнесла она.— Мне нужно уложить спать моих деток... Жаль, конечно, бедного котика... Вечер был таким многообещающим...

— До свидания, мадам,— сказала сестра Питера Гнея.

Мужчина в сандалиях с сочувствующим видом по-дружески хлопнул Питера Гнея по плечу и ничего не сказал. Он сожалеюще покачал головой и на цыпочках вышел.

Официант не скрывал, что ему хочется спать.

— Что будем делать? — спросил Питер Гней, но его сестра ничего не ответила.

Тогда Питер Гней завернул кота в свою куртку, и они вышли в темноту. Воздух был холодным, а на небе поочередно загорались звезды. Церковные колокола, оповещая население о наступлении часа ночи, играли похоронный марш Шопена. В этой душераздирающей атмосфере они медленно продвигались вперед.

Они подошли к углу улицы. Черное, алчное отверстие канализации поджидало их. Питер Гней развернул куртку и осторожно извлек оттуда застывшего кота. Сестра молча погладила его. Кот медленно и навсегда исчез в темноте люка. Раздался звук: "Хлюп!", и отверстие канализации сомкнулось в довольной улыбке.

ПОЖАРНИКИ

ПОЖАРНИКИ