Патрик все чиркал и чиркал спичкой о стену. Хотя из-за потрескавшейся краски стена была шероховатой — совсем как спичечный коробок,— он уже ни на что не надеялся. Шестая спичка и вовсе сломалась. Патрик прервал свое занятие. Он не сумел бы зажечь короткий обломок и не обжечь при этом пальцы.

Не унывая и напевая песенку про Христа, он побрел на кухню. Его родители были почему-то уверены, что спичкам место рядом с газовой плитой, а не в шкафу с игрушками. И сколько не протестуй, вопрос решался не в пользу Патрика. А имя Христа использовалось для красного словца, поскольку в семье все равно никто не ходил в церковь.

Поднявшись на цыпочках, он дотянулся до жестяной коробки и извлек оттуда маленькую палочку с серной головкой. Брал он по одной — ему нравился сам процесс похода за спичками.

Потом он вернулся в гостиную. Когда я вошел, занавески уже вспыхнули и горели красивым, ярким пламенем.

Пат сидел посредине комнаты, размышляя, но уверенности в том, что это смешно, у него не было. Уловив мое удивление, он решил все-таки насупиться.

— Послушай,— сказал я,— выбрать надо одно из двух. Или тебе интересно, тогда и плакать не надо, или нет, тогда непонятно, зачем ты это сделал.

— Да не потому, что интересно,— ответил он.— Ведь спички для того и существуют, чтобы зажигать ими хоть что-нибудь.

И разрыдался.

Желая убедить его, что не делаю из этого трагедии, я спокойно сказал:

— Нечего расстраиваться. Когда мне было лет шесть, я поджег старые бидоны из-под бензина.

— Но тут же нет бидонов, вот я и поджег первое, что подвернулось.

— Пойдем в столовую,— сказал я,— и забудем об этом.

— А давай поиграем в машинки,— обрадовался он.— Мы уже три дня не играли.

Мы вышли из гостиной, я аккуратно закрыл дверь. Занавески уже тлели, а огонь подбирался к ковру.

— Поехали,— сказал я.— Твои синие, мои красные.

Пат внимательно посмотрел на меня и, убедившись, что я больше не думаю о пожаре, успокоился.

— Держись! — воскликнул он.

Так играли мы не меньше часа, потом спорили какое-то время, стоит ли ему отыграться. В конце концов мне удалось завлечь Пата в его комнату под тем предлогом, что коробка с красками скучает без него. После чего, захватив простыню, я вошел в гостиную с одним намерением — остановить начало пожара, в котором я не хотел усматривать большой трагедии.

Ничего не было видно — густой удушливый дым охватил всю комнату. Я долго определял, чем пахнет сильнее: горелой краской или паленой шерстью, но раскашлялся и чуть не задохнулся.

Выплевывая и выдыхая дым, я обмотал голову простыней, но тут же был вынужден отказаться от этой затеи, так как и простыня загорелась.