— Ну и что, что не услышит? Тем хуже — у вас барабанные перепонки лопнут.

Помощник вгляделся в мрачное и тощее лицо контролера, тот ответил ему ехидным взглядом.

— У меня почти нет денег,— пробормотал помощник.

— И у меня тоже. Платите штраф.

— Хозяин платит мне пятьдесят франков в день...— сказал взволнованный помощник,— и мне ведь нужно что-то есть.

Контролер опустил вниз синий козырек фуражки и, словно шторкой, закрыл им лицо.

— Я жду...— сказал он и потер большим пальцем об указательный.

Помощник вынул из кармана лоснящийся, старый, заштопанный кошелек, достал из него две десятифранковые бумажки в шрамах и одну пятифранковую, она еще кровоточила.

— Может, двенадцать?..— несмело предложил он.

— Тридцать...— Контролер показал три пальца.

Помощник вздохнул. Между пальцами ноги увиделось лицо хозяина. Он плюнул и попал прямо в глаз. Сердце забилось сильнее. Лицо хозяина потемнело и растаяло. Помощник положил деньги в протянутую руку контролера и вышел. Он услышал щелчок: козырек фуражки контролера вернулся на привычное место. Помощник медленно стал подниматься по тропинке в гору. Сумка терлась о его худосочные бедра, а бамбуковая ручка сачка билась в такт шагам по тощим бесформенным икрам.

II

Помощник толкнул железную калитку, и она, ужасающе проскрежетав, открылась. На крыльце зажглась большая красная лампа, в прихожей тихо прозвенел звонок. Помощник вошел быстро, насколько мог, и тут же закрыл за собой калитку, но его все равно ударило током: сработало электрическое охранное приспособление, переставленное с обычного места.

Он побрел по аллее. На полпути споткнулся о какой-то твердый предмет, и в тот же момент из земли прямо в штанину влетела струя ледяной воды, замочив ногу до колена.

Помощник побежал. Как всегда по вечерам его охватывал гнев. Помощник сжал кулаки и на одном дыхании взлетел по ступенькам. На крыльце ручка сачка попала ему между ног. Желая удержать равновесие, он взмахнул руками, зацепился за гвоздь, торчавший просто из ничего, и снова порвал сумку. Он задыхался, словно что-то оборвалось в его теле. Спустя некоторое время он успокоился, голова бессильно упала на грудь. Стало холодно от мокрой штанины. Он взялся за ручку двери и тут же отдернул руку. Противно запахло горелым мясом — на раскаленной фарфоровой ручке чернел и съеживался кусочек кожи. Дверь открылась. Помощник вошел.

Его худые ноги подкашивались, и в конце концов он рухнул на вонючий холодный кафельный пол. Сердце бешено клокотало, и его яростные резкие толчки заставляли помощника вздрагивать.