— Ловлю то, что ловится,— ответил помощник.— Еще с такой сеткой! И потом, для Гвианы еще не сезон. А занзибарские вы обменять можете.

— В этом году всем попадается Занзибар,— не унимался хозяин.— Он совсем упал в цене.

— А вода в штанине, ток в калитке, ручка двери — это хоть как-то учитывается?! — взорвался помощник.

Его худое желтое лицо сморщилось, и по всему было видно, что он сейчас заплачет.

— Это закалит вас,— невозмутимо сказал хозяин.— Ну чем заняться здесь? Скучно мне, понимаете?

— Тогда ловите марки сами,— с трудом сдерживаясь, заявил помощник.

— Я вам плачу за это. А вы — вор. Крадете мои деньги.

Теряя последние силы, помощник промакнул лоб обтрепанным рукавом. Голова гудела, словно колокол. Стол вдруг начал удаляться, и помощник стал искать глазами, за что бы схватиться. Но печка тоже ушла в сторону, и он рухнул на пол.

— Встаньте,— велел хозяин.— Нечего на моем ковре валяться.

— Мне бы поесть...— промямлил помощник.

— В другой раз пораньше возвращайтесь,— посоветовал ему хозяин.— И поднимитесь же наконец! Я не хочу, чтобы вы валялись на моем ковре! Поднимитесь, черт возьми!

Голос хозяина дрожал от злобы, он машинально постукивал узловатыми пальцами по столу.

Собрав остатки сил, помощник встал на колени. У него разболелся живот, из обожженной руки сочилась кровь и сукровица — он наспех обмотал руку носовым платком.

Хозяин быстро перебрал марки. Три из них ему не подошли, и он бросил их в лицо помощнику. Смачно чмокнув, марки радостно присосались к его щеке.

— Отнесите их туда, где взяли,— отчеканил хозяин металлическим голосом.

Помощник заплакал. Взмокшие волосы падали ему на лоб, левая щека была промаркирована. Он еле поднялся.

— Я терплю это в последний раз! — прошипел хозяин.— Мне не нужны марки в плохом состоянии. И не рассказывайте мне больше басен про ваш сачок.

— Хорошо, господин.

— Возьмите ваши пятьдесят франков.— Хозяин вынул из кармана бумажку, брызнул на нее слюной, надорвал ее почти наполовину и бросил на пол.

Помощник с большим трудом нагнулся. Его колени коротко и отрывисто потрескивали триолями.