Капоте сравнил его вклад в фотографию и издательское дело с вкладом Менделя в генетику. Вот только, в отличие от давшего свое имя целому направлению в науке Менделя, Бродович предпочитал оставаться в тени. Он делал свой журнал (три номера культового до сих пор Portfolio), оформлял великие книги, его снимки из‐за кулис «Русских сезонов» сегодня считаются классикой абстрактной фотографии, но имя осталось частью узкопрофессионального знания. Что несправедливо: каждая нынешняя журнальная страница, знает или нет об этом ее автор, есть то, что выросло из идей Бродовича. Его голос – это его любимые словечки, ставшие девизом всех дизайнеров: «irritate» (раздражать, бередить), «flow» (поток) и, конечно, дягилевское «Étonnez-moi!» («Удиви меня!»), в его устах зазвучавшее по-английски – «Astonish me!».

23 октября 2012

Баста, карапузики

Выставка братьев Чепмен «Конец веселья», Государственный Эрмитаж

Эрмитаж к выставке Чепменов стал готовить своего зрителя сильно заранее. Столь массированной PR-атаки, исходящей из этих надменных стен, я даже и не припомню. Анонсы, объясняющие, что не так страшен черт, как его малюют, неслись уже даже из утюгов. Если это делалось для того, чтобы успокоить общественное мнение, якобы встревоженное пришествием братьев-циников из первого саатчиевского призыва, то все получилось ровно наоборот: о том, что в Эрмитаже готовится нечто сногсшибательное и явно ультрарадикальное, узнали даже те, кто никогда о Чарльзе Саатчи, выставке Sensation и братьях Чепмен слыхом не слыхивал. «Скандал», «провокация», «эпатаж» – страшные по нынешним временам осатаневшего в своем неофитском пуританстве Петербурга слова витали над Дворцовой площадью.

Должна сразу огорчить тех, кто всему этому поверил. Для глаза человека, который видел фотографии концлагерей, репортажи 11 сентября 2001 года, играл в Doom, а пока дорос до «Взвода» и «Апокалипсиса сегодня» выучил наизусть и покадрово «Властелина колец» и «Космический десант», да и просто живет в мире телевизионной новостной картинки, образы Ада, созданного Чепменами, воспринимаются как алфавит современной визуальной культуры.

Девять огромных стеклянных витрин-«аквариумов», поставленных так, чтобы в плане составить свастику, а при соединении вместе сформировать единое пространство с вулканом, рекой, озером, подземными ходами, горами, деревьями, каменными завалами и тысячами населяющих этот мир существ. Это ад, в котором обитают десятки тысяч фигурок – нацисты, мучающие других нацистов. Одни еще пока похожи на людей, другие уже скелеты. Изощренные пытки, массовые убийства, некрофильские оргии, завод по производству Гитлеров, Гитлеры, рисующие обнаженную натуру на пленэре, торгующий клоун Рональд Макдональд, оторванные головы, руки и ноги, растерзанные тела… В качестве антигероя тут великий Стивен Хокинг с его персональным марихуанным адом. Но все остальное – бесконечная война с себе подобными как вечное проклятие. Гребаный ад.