Собственно, именно так эта работа Чепменов и называлась в своих прежних обличиях – «Fucking Hell». В консервативном Эрмитаже она получила новое имя «Конец веселья» (End of Fun) и «классическое» сопровождение в виде офортов Гойи из серии «Ужасы войны». Правда, и тут часть офортов хорошенько обработана братьями: британские варвары нарисовали на хрестоматийных изображениях свои собственные ужасы. Так, человекообразные монстры Гойи получили головы компьютерных монстров XXI века и стали походить на стилизованных героев бартоновского «Марс атакует».

Соломка, которую Эрмитаж подстелил под выставку, сыграла двояко. С одной стороны, отличная чепменовская композиция, разнесенная со своим графическим обрамлением по разным этажам, смотрится как некая нежелательная уступка старого музея надоедливому новому времени и его вкусам. Как будто музей немного стесняется своих новых авторов. С другой стороны, от перемены имени и контекста изменилась и интонация знаменитого произведения Чепменов. Это уже не многослойная игра больших мальчиков в моделирование гигантского нацистского ада, в который зритель окунается с головой, даже не желая того. Не игра, которая, несмотря на все трагические ассоциации, оставалась шуткой перекормленного чужими ужасами псевдоциничного современного человека. Прежде всего это разговор о том, что искусство никогда не было только о красоте, и Чепмены тут прямые наследники не только и не столько Гойи, сколько Босха, Брейгеля Старшего, Рубенса и Кокошки. Но еще это «конец веселья», конец постмодернистских штудий, конец усталого цинизма, конец игры, наконец. Выставка получилась нестрашная, но грустная. И как-то на этом фоне стало понятнее, что и «Ужасы войны» Гойи казались его современникам сначала совершенно непереносимыми. Но это было терпимо. А вот когда эти же образы начали вызывать лишь грусть и печаль о невинности прошлого, тут-то и стало по-настоящему страшно.

13 апреля 2015

Смерть за ненадобностью

Выставка Ксении Никольской «Пыль», Государственный Эрмитаж

Для Эрмитажа это очень экзотический и одновременно совершенно предсказуемый проект. Вроде бы современных, особенно отечественных, фотографов здесь не очень привечают, и лучше быть мертвым художником, чем живым, но, взявшись после удавшейся, по мнению эрмитажной администрации, «Манифесты 10» за гуж современного искусства, доказывать, что ты дюж, приходится со значительными самоограничениями. Проект Ксении Никольской почти идеален в этом контексте. Автор достаточно молод, хорошо образован (Академия художеств), интернационален (живет то в Петербурге, то в Москве, то в Стокгольме, то в Каире), достаточно академичен для солидного музея (преподавала в Американском университете в Египте) и рассказывает о том, о чем Эрмитаж любит говорить больше всего: истории и ее следах. Ну а если вспомнить, что директор музея и куратор этой выставки Михаил Пиотровский – арабист, много раз и подолгу бывавший в Египте, то все карты складываются в идеальный пасьянс.