В 1903 г., рассказывает фон Циммерман, бедуины преградили путь паломническому каравану с махмалем из Египта. Глава каравана обратился за помощью к хиджазскому генерал-губернатору. Грозился, что если таковой не последует, то он «вернется в Египет с жалобой на местные власти. И только в сопровождении предоставленного дополнительного военного эскорта каравану удалось пройти в Медину, силой заставив бедуинов уступить ему дорогу».

Следует сказать, пишет фон Циммерман, что «вот уже несколько лет кряду Священный караван опасается идти из Мекки в Медину сухим путем, как делал это прежде. Пробыв в Мекке отведенное время, движется в Медину через Джидду и Ямбо [Йанбу]».

«Несколько злодейств» в отношении паломников, «ночевавших на шлюпках у берега в ожидании своей очереди, чтобы сесть на пароходы», бедуины совершили и в самой Джидде, сообщает фон Циммерман. «Море в том месте было усеяно трупами.…Такого в прежние времена никогда не случалось» (222).

Судя по публикациям в египетской прессе, докладывал фон Циммерман, Англия сделала Турции (через турецкого верховного комиссара в Египте Мухтара-пашу) «строгое представление по поводу здешних беспорядков». Докладывая об этом своему правительству, Мухтар-паша внес ряд предложений, реализация которых, по его мнению, необходима, чтобы «удержать Хиджаз». Так, он считает обязательным замену нынешнего хиджазского генерал-губернатора Ахмеда Ратиба-пашу, и как можно скоро, на человека более энергичного. Высказывается также за «удаление из Мекки» ‘Ауна ар-Рафика-паши, и «поселение его на жительство в Константинополе». Настаивает на наказании бедуинов, повинных в разбоях, — «отнятием у них награбленного добра».

Меры в отношении бедуинов, замечает фон Циммерман, следовало предпринять намного раньше. Теперь же, когда англичане снабдили их скорострельными ружьями, сделать это будет намного труднее. Необходима уже военная экспедиция в глубь страны, ибо, прослышав о выступлении турецких войск, они тотчас же укроются — «уйдут в Джабаль Шаммар и в другие отдаленные и малодоступные провинции Внутренней Аравии».

Нынешнее состояние турецких войск, информировал посла в Константинополе фон Циммерман, — «крайне неутешительное». Содержатся солдаты плохо; «вид имеют исхудалый, жалкий, можно сказать; ходят в лохмотьях; нередко без обуви. Очень много дезертиров. Только в одном Йемене, по состоянию на 6 апреля с. г. [1904], их насчитывалось не менее 300 человек».

Солдаты, выслужившие срок, «но не отпускаемые со службы своим начальством, пользуясь правом убежища в мечетях, все чаще и чаще укрываются в них». Два таких случая имели место в Джидде (в марте, в мечети на базаре). «Первый раз укрывшихся в мечети солдат взяли силой. В перестрелке погибло по несколько человек с обеих сторон. Теперь же они вот уже третий месяц, как находятся в мечети, расставив у нее свои караулы. Военные власти посылают им воду и пищу из опасения, чтобы солдаты не грабили рыночных торговцев». Здесь, в Джидде, в мечети на базаре, укрылось «около полуроты, а в Медине, в главной мечети города, — целый батальон» (223). В Медине «12 турецких офицеров приговорили к пожизненному заключению в крепости». Один из них будет содержаться в форте в Та’ифе, другие — в Мекке.