В ситуации, складывавшейся тогда вокруг Кувейта, поступить иначе англичане не могли. Набег ихванов во главе с шейхом Файсалом ал-Давишом на земли Кувейта стал для них своего рода проверкой-демонстрацией населению Кувейта приверженности Англии взятым на себя обязательствам (в соответствии с договоренностями от 1899 г.) по защите Кувейта от внешней угрозы.

В послании, адресованном эмиру Ибн Са’уду, говорилось, что британское правительство, несмотря на то, что англо-турецкое соглашение от 1913 г. так и не было сторонами ратифицировано по причине разразившейся 1-ой мировой войны, обозначенные в нем границы Кувейта признает.

Помимо жестких заявлений и демонстрации ихванам поднятых в воздух аэропланов, англичане направили в Кувейтскую бухту отряд боевых кораблей. На побережье шейхства высадился английский десант. Несколько залпов из орудий палубной артиллерии в сторону позиций ихванов ясно показало им серьезность заявлений и намерений англичан относительно защиты Кувейта. Другими словами, британцы недвусмысленно дали понять ихванам, что хотели бы, чтобы они в земли Кувейта, находящегося под протекторатом британской короны, больше не вторгались, и — во избежание недоразумений — отодвинулись от них как можно дальше.

Смысловому содержанию английской акции демонстрации силы ихваны вняли. Попытались, было, закупить продовольствие в Эль-Кувейте. Сделать это им не разрешили[554]. Ничего иного, как ретироваться, не оставалось. Погрузив на верблюдов бурдюки с водой, они из удела Сабахов ушли (26 октября).

Дальнейшие контакты, проведенные англичанами с правителем Кувейта и эмиром Неджда, показали, что их разногласия по территориальным вопросам не только сохранились, но и не претерпели никак изменений. Шейх Салим настаивал на том, что территория, подконтрольная Кувейту, простирается на расстояние в 140 километров во все стороны от крепостных стен столицы шейхства. Эмир Ибн Са’уд, в свою очередь, утверждал, что юрисдикция Кувейта дальше, дескать, крепостных стен, возведенных вокруг города Эль-Кувейт, не распространяется[555].

Вместе с тем, получая от англичан денежное пособие, эмир Ибн Са’уд вынужден был прислушиваться к тому, что они говорили. Пытаясь сбить тот накал напряженности в отношениях с ними, что появился в связи с событиями вокруг Эль-Джахры, убеждал их в том, что никаких распоряжений ихванам насчет набега на Кувейт не давал. Валил все происшедшее на шейха Файсала ал-Давиша. Говорил, что сшибка у Эль-Джахры — это личная инициатива шейха Файсала. Защита Эль-Джахры, пишет Абу Хакима, стала для населения Кувейта, делом чести, для всех и каждого, а для самого Кувейта — делом жизни и смерти[556].