— Где опять поддал-то? — беззлобно поинтересовалась Надежда по его возвращении.

Анатолий не был пьян, не шатался и смотрел на жену трезвым, но странным, отрешенным взором.

— Брюки какие-то с рубашкой чужие… — заметила та вопросительно.

— Спецовку измарал — Генке помогал в гараже… Он свое дал, чтоб до дома не как свинье идти, — безучастно солгал Анатолий. — Что там нового с Чернобылем?

— Горит все… Ликвидаторов вербуют. Вроде деньги хорошие предлагают… Но ты не ходи. Ну ее к черту, эту радиацию!

Глава 81

Глава 81

Проснувшись поутру с хворой головой и в мрачном настроении, Панаров, не одеваясь, вышел во двор глотнуть свежего воздуха и покурить натощак.

Пришли по-летнему душные дни, белое солнце знойно пекло, жарило уже с утра, лепестки цветов на ветках бледнели, увядали и опадали, но в шесть было еще хоть немного прохладно.

Анатолий сменил застоявшуюся воду в миске Тошки, налил свежего молока во вторую и положил у бледно-серого сухого носа фрикадельку из сырого свиного фарша.

— Давай-давай, брат, выбирайся, — вполголоса подбодрил он пса, легонько двинувшего хвостом. — За одного битого двух небитых дают… И как ты нас еще не возненавидел?..

Тошка согласно моргнул единственным глазом и снова шевельнул хвостом.

Панаров прошел по натоптанной тропинке сквозь мягкий невысокий ковер «поросятника» — приземистой травки с мелкими листочками изумрудного цвета, на которых алмазной пылью еще отсвечивала недолговечная утренняя роса, и вышел сараем в огород.

В этом году они впервые не перекапывали свои натруженные сотки вручную, а заплатили за плужную вспашку.

Дородный, слегка прихрамывавший на левую ногу мужик, поругиваясь на клеклую землю и черт-те как размежеванные края поля, мерно шагал за понурой саврасой лошадью, широким мозолистым хватом держась за гладкие рукояти отшлифованного суглинком плуга и выворачивая лемехом на сторону крупные и уже суховатые комья.

За пару часов он неторопливо допахал весь клин, завершил работу, на которую у Панаровых уходило дней пять, а то и вся неделя.

Не раз на огород показывался обеспокоенный, хмурый Рафик и неодобрительно поглядывал, как лошадь заступала копытами за новую межу, неловко разворачивая плуг на углах участка. Покачивал головой, звучно отхаркивался, сплевывал и скрывался во дворе. Присутствие отца Алеши мешало ему высказать свое суждение о работе хромого.

— Надьк, пашню проборонить не мешает. Комья-то — комлы одни! Засохнут щас — ведь не пробьете лопатами, — выпив предложенный стакан водки, заметил хромой. — Десятку накинь сверху — я завтра с утреца пройдусь.