Вернувшись от поросят с пустым ведром и оставив на крыльце пару черных резиновых галош, служивших демисезонной обувью для всей семьи при походах на двор, Панаров кивнул жене, готовившей завтрак на плите, и нежданно для себя предложил:

— Давай на девятое возьмем отгул на пару дней и к моим в Новиковку мотанем-ся… Тошно мне здесь.

Надька провела концом кухонного ножа по дну толстостенной чугунной сковородки, на котором потрескивала пузырьками масла глазастая яичница с кусками вареной колбасы и сала, прикрыла ее крышкой, убавила газ и вопросительно воззрилась на мужа.

— А картошку сажать когда?

— Да посадим… После работы посадим, не копать же. Я своих сто лет не видал… Мать пишет: Архипыч сдал совсем, трясется весь.

— Алкаш потому что… Допился… Да еще и таблетки эти пачками жрет. «Элениум», «Реланиум», «Нитразепам»… Мне уж в аптеке стыдно показываться.

— Он без них ложку ко рту поднести не может… Мы ненадолго. Денька три-четыре поживем — и обратно, — мягко упрашивал жену Анатолий. — У меня хоть с души отпустит.

Надежда колебалась. Не лежало ее сердце к поездкам к родителям мужа. Вечные пьяные застолья, несущий чепуху Архипыч, нравоучительные монологи свекрови, все время приводившей в пример младшую сноху, Сонечку, непременно схватывавший бронхит от вечерней речной сырости Алешка…

— Может, летом, в отпуск?.. Возьмешь недели две — и езжай. У Алеши школа, у меня работы невпроворот — сезон пожароопасный начинается…

— Два дня пропустит в школе — ничего не случится… Молока парного попьет, курятины свежей поест. Только на пользу пойдет. А у тебя работы вечно полно. До лета еще дожить надо…

Глава 82

Глава 82

Новиковка была недалеко от города — верстах в тридцати по прямой. Но находилась в соседней области, в стороне от трасс, так что добраться до нее было нелегко.

Путь начинался с автовокзала. Пыльный, пропахший бензином серо-голубой «пазик», собирая по петлистому маршруту все разбросанные в полях окрестные деревеньки, дольше часа рывками тащился до крохотной железнодорожной станции.

Деревянное одноэтажное строение, выкрашенное, пожалуй, еще в войну в защитный темно-зеленый цвет, вросло в землю почти по оконные рамы с искони немытыми стеклами. Сумрачный зал ожидания с облупившимися лавочками вдоль стен, матовый свет окошка кассы, каждых несколько минут с грохотом проносившиеся снаружи тяжелые грузовые составы и пассажирские поезда, не останавливавшиеся на невидном полустанке. Томительное ожидание ближайшей электрички до Сумзы.

Алеша, которого дважды стошнило в самом конце пути, когда автобус кружил тесными улочками и через каждых полсотни метров услужливо замирал по требованию местных крестьян, пошел с мамой выбросить в туалет заранее приготовленные полиэтиленовые пакетики, умыть лицо и руки, прополоскать рот и застирать выпачканную рубашку. Папа остался сидеть с Леночкой и сумками.