— Нет, дядь Сев, не пью — я за Горбачева, — отшутился Нежинский. — Сухой закон для меня — что уголовный кодекс… Чту.

Тетя Клава предложенную мужем чарку водки не отринула.

Обычно молчаливый и малообщительный — лишним словом не обмолвится — после пары стаканчиков глава семейства подобрел, раскраснелся и разговорился, не забывая при этом закусывать как полагается.

— Жесткой руки стране не хватает. Распоясался народ, разгильдяйства много стало! Вон, и Чернобыль этот — все уши им прожужжали. Раньше бы десять таких Чернобылей в стране воспылало — никто б и не знал. И правильно. Всякому должно заниматься своим делом!.. Я вот токарь высшего разряда, подо мной две дюжины щеглов зеленых. Ежели человек с руками — он и в коллективе уважаем, и в семье. У меня в цехе железный порядок и дисциплина. И сын с детства приучен делать то, что говорю. Кабы все так жили, мы б давно коммунизм построили… А кто не хочет — того к ногтю!

— Вот так, точно! — поддержала мужа тетя Клава, бойко закусывая выпитую водку соленым «дамским пальчиком». — Если б наверху побольше таких, как Севочка, всем бы только лучше стало.

— Дядь Сев, надоедает каждую секунду ремня опасаться, мы ж не дети, — поколебавшись мгновение, решился возразить Нежинский. — Да и ребенок, ежели ему все время «нельзя» да «нельзя» рубить, допытываться «почему» начнет хотя бы в мыслях, изверится… Взрослым людям больше свободы нужно. Сколько можно под ярмом ходить с ярлыком пролетария на лбу?.. Какой я пролетарий?.. Это они там, наверху, меня в черном пролетарском теле держат, для них мы все равны — рабоче-крестьянская масса безликая, а я из него всю жизнь выбраться хочу!.. Ты общие рамки возможностей для каждого очерти — а внутри них пусть уж люди сами разбираются… Что не запрещено законом — то разрешено.

— Ишь ты, какой шибко умный! — с неудовольствием поднял седую бровь и возвысил голос задетый за живое старший за столом. — Я мастер знатный на заводе, подо мной коллектив в цеху, на мои плечи возложена ответственность за план. Я, бывает, по две нормы выдаю, когда горит. И у меня машины нет. А ты на «зилке» там шоферишь, коробки туда-сюда гоняешь… Отколь у тебя доход на машину новую? С зарплаты накопил? Значит, воруешь безнаказанно — жулик… Вот тебе и «больше свободы»!

Нежинский посерьезнел, тоже чувствительно задетый «жуликом», и отложил в сторону нацелившуюся было на кусок рыбы вилку.

— Государство меня изначально поставило в такие условия, что нет пути честно, без жульничества на машину заработать — что мне остается?.. У каждого должно быть право и законные способы это право реализовать. Покуда не дается законных — появляются незаконные. Природа не терпит пустоты… Я всего лишь добираю то, что мне недодали, что положено нормальному человеку. Ничего сверх того не прошу. Сорок лет от войны, безмала полвека уже, покрывать лишь животные потребности основной массы людей, неволить их жить по стандартам военных лет, закабалять — значит, либо вы нас всех дурите, хуже капиталистов эксплуатируете, либо несостоятельны, не умеете кормилом править… Идите-ка уже прочь заодно со своей партией.