Причины такого положения очевидны. Надводные силы флота Черного моря с высоким (иногда — максимально возможным) напряжением использовались для поиска и уничтожения противника в его водах практически всю войну. В этой связи заметим, что российский Черноморский флот был единственным из флотов Первой мировой войны, настойчиво искавшим неприятеля у его берегов. Исключение составляют весенние месяцы 1916 г., когда основные силы были заняты содействием наступающей Кавказской армии, и вторая половина 1917 г., когда по известным причинам боеспособность флота и интенсивность его действий на коммуникациях существенно снизились. На Балтийском же море главной задачей на протяжении всей войны оставалось обеспечение устойчивости созданной на театре системы позиционной обороны; надводные корабли применялись для решения задач наступательного характера лишь эпизодически, в основном для постановки активных минных заграждений. В то же время балтийский подплав, усиленный группировкой английских подводных лодок (кстати, на их счету — 15 судов суммарной вместимостью 31051 брт, то есть 60 % тоннажа, уничтоженного союзными подводными лодками на Балтике), начиная с кампании 1915 г. был целеустремлен на борьбу с неприятельским судоходством.

Наиболее рельефно результат усилий нашего флота может быть очерчен при помощи основного критерия эффективности действий по нарушению коммуникаций противника — доли (степени) сокращения объема перевозок. Использование этого критерия позволяет констатировать, что Балтийский флот затруднил морские перевозки противника, то есть сократил их объем приблизительно на 30 %, что стало следствием вынужденного введения германским командованием системы конвоев на «шведской» коммуникационной линии. Что же касается Черного моря, то мы, к сожалению, не располагаем исчерпывающей информацией об объемах турецких перевозок и полными двусторонними сведениями о потерях, понесенных оттоманским грузовым флотом. Однако использование многочисленных косвенных данных позволяет заключить, что Черноморский флот добился срыва, а в отдельные периоды (например, в начале осени 1916 г.) — недопущения (почти полной ликвидации) неприятельских перевозок морем.

Важно иметь в виду, что поддержание бесперебойной транспортировки шведской руды и гераклийского угля являлось жизненно важным условием функционирования экономики и вооруженных сил противников России (в отношении Турции, кроме того, уместно говорить об «угольном голоде» и дефиците продовольствия, покрываемом поставками морем из Румынии, как об угрозе внутриполитической стабильности). Поэтому мы полагаем правомерным вывод о том, что действия Российского флота на коммуникациях противника в своей совокупности оказали непосредственное влияние на способность Германии и Турции вести войну и, следовательно, имели стратегическое значение.