Ныне не только слышится разноголосица взрослых и молодых, старших и младших; мы расстаемся с интерпретативной властью сразу двух поколений: «поколения 45-го» и «шестидесятников». Ощутимым следствием этого расставания служит пересмотр нашего взгляда на историю между морализацией и историзацией. Мы являемся свидетелями того, как «настоящее», которое долгое время не ставилось под вопрос, постепенно становится прошлым.

История в семейной памяти: личный взгляд на мировую историю

История в семейной памяти: личный взгляд на мировую историю

Лишь в воображении появляется то, что ускользнуло от меня в реальности

Человек отличается от животного тем, что знает своего деда.

Начало и конец, разрыв и преемственность

Начало и конец, разрыв и преемственность

Биография человека не может быть рассказана от первого лица от начала до конца. Вероятно, повествования имеют над нами неодолимую силу, так как дают нам именно то, чего мы не можем осознать и пережить непосредственно: начало и конец жизни. Рождение и смерть всегда находятся за рамками автобиографического нарратива, если речь идет о собственных воспоминаниях. Философ Петер Слотердайк, сам написавший исследовательскую работу об автобиографии, говорит о «безначальности историй о жизни человека»[441]. Он имеет в виду сокровенность начала, которая и сама по себе сокровенна, ибо люди никогда не начинают с самого начала, а всегда врастают в уже существующие взаимосвязи семьи, языка, истории, традиции, культуры. Индивидуальная жизнь всегда включена в нечто надындивидуальное, без чего она не может ни возникнуть, ни развиваться.

Антропологическая ситуация такой включенности обычно сравнивается с цепью. Шиллер использовал образ цепи в своей вступительной лекции 1789 года, произнесенной в Йенском университете. По мысли Шиллера, осознание этой связи «должно побуждать каждого заплатить тот долг, который он уже не может вернуть прошлому. Мы должны гореть благородным стремлением приобщить и нашу долю к тому богатому наследию истины, нравственности и свободы, которое мы получили от прошлого, и в приумноженном виде передать последующим поколениям и скрепить наше существование с той вечной цепью, которая соединяет между собой все человеческие поколения»[442]. По словам Шиллера, индивидуальные истории жизни недолговечны, зато вечной является цепь, связь поколений, родов, наций и культур. Эта всеобщая связь именуется ныне «цивилизацией» или «культурой», подразумевающими кумулятивный процесс накопления научных, технических, а также культурных новаций, которые охватывались в XIX веке понятием «прогресс». В шиллеровском образе цепи примечательна его ориентация на будущее. Оно возникает в результате того, что полученное от прошлого приумножается нашим вкладом и передается следующим поколениям. Долг, о котором говорит Шиллер, называется у нынешних юристов «приносимым долгом» (Bringschuld).