(III) «Поколение 45-го» (у Шельски – «скептическое поколение»; его называют также – «поколение помощников ПВО», «Flakhelfergeneration») охватывает возрастные когорты примерно 1926–1929 годов рождения, которые родились в Веймарской республике; их социализация пришлась на период национал-социализма. Его представители состояли в организации гитлерюгенд, учились в школах «Napola» (национал-политических воспитательных учреждениях), служили во вспомогательных частях ПВО[427]. Как свидетельствует пример Гюнтера Грасса, их старались сохранить, поэтому призвали на фронт лишь в последние годы и месяцы войны. По словам Рольфа Шёрмана, который сам служил во вспомогательных частях ПВО, поражение в войне стало ключевым переживанием этого поколения. Впрочем, окончание войны предоставило этому поколению – тем, кто уцелел физически и психически – возможность начать после 1945 года жизнь сначала и сформировать новую идентичность. Среди них были «моралисты», которые подобно Грассу и Хабермасу руководствовались на протяжении всей последующей жизни негативным опытом национал-социализма, сделав прошлое предметом своей творческой деятельности и оказав позднее значительное влияние на становление мемориальной культуры. К другой группе относятся «скептики», которые исповедовали радикальное недоверие к морали, серьезности, принципиальности, отдавая предпочтение неопределенности и многозначности[428] или системному релятивизму (Никлас Луман и Хельм Штирлин). Группа «политиков» (Вальзер и Энценсбергер) поначалу в союзе с «шестидесятниками» возлагали надежды на коммунизм. Наконец, «националисты» испытывали ностальгические чувства по отношению к утраченной нации (к ним можно причислить Борера, а с восьмидесятых годов о принадлежности к ним заявлял Вальзер).

(IV) «Дети войны» (возрастные когорты 1930–1945 годов рождения) являются промежуточным поколением. На их детство наложили свой отпечаток события, связанные с эвакуацией детей из городов в сельскую местность[429], ночными бомбежками, судьбой беженцев, принудительными депортациями, потерей отцов, что обернулось различными травматическими воспоминаниями. В восьмидесятых и девяностых годах представители этого поколения начали разрабатывать новые эстетические формы мемориальной культуры (Дитер Форте, Вальтер Кемповски). Удивительно, что лишь теперь и постепенно они сами (вместе с соответствующими возрастными когортами «шестидесятников») сделались предметом исторических исследований[430]. Период их интеллектуальной зрелости пришелся на пятидесятые годы, когда они (как Александр Клюге и Оскар Негт) выступили против атомной угрозы и ремилитаризации ФРГ. Они были старшими братьями и сестрами «шестидесятников»; многие из них остались интеллектуалами-конформистами.