(V) «Поколение 68-го» росло в послевоенные годы; оно охватывает возрастные когорты примерно 1940–1950 годов рождения. Социализация этого поколения характеризуется амбивалентностью: с одной стороны, воздействием программы демократического «перевоспитания» (Reeducation), осуществлявшейся в условиях длительного мирного периода; с другой стороны, под влиянием родителей и семьи, где это «перевоспитание» не состоялось. Реакцией на это двойное воздействие (double bind) был агрессивный протест против родителей и консервативного общества, которое родители представляли; сопротивление нацизму, не оказанное родителями в 1933 году, взяли на себя их дети, как бы расплачиваясь за долги отцов и матерей. Они отказались от роли жертв, которыми чувствовали себя родители, и идентифицировали себя с еврейскими жертвами национал-социализма, что отразилось на именах, полученных детьми «шестидесятников». Наиболее радикальные представители этого поколения не видели разницы между национал-социализмом и западногерманской демократией, которую они пытались разрушить насильственными методами в качестве «Сопротивления задним числом». Петер Слотердайк, сам представляющий это поколение, составил его краткий словесный портрет: «С 1967 года до кризиса 1977 года, связанного с деятельностью группы Баадера – Майнхоф, мы играли в Народный фронт, как бы препятствуя приходу Гитлера к власти. По крайней мере, у нас имелся свой сценарий, хотя и сдвинутый по времени на полвека» (Слотердайк в беседе с Матуссеком[431]). Спектр этого поколения простирается от террористов «Фракции Красной армии» до авангарда сексуальной революции и глобальной модернизации. Лишь ныне, когда это поколение достигло пожилого возраста, многие из его представителей осознали, что они тоже были «детьми войны». Интегральный образ «поколения 68-го» сложился лишь при ретроспективном взгляде на него, когда внешние различия частично сгладились, а внутренние конфликты забылись. Результатом стал некий конденсат, образовавшийся вокруг ряда ярких моментов и создавший редуцированную фикцию поколения в качестве «коллективного исторического актора».

(VI) «Поколение 78-го» вновь является промежуточным; его представители – это младшие братья и сестры «шестидесятников»[432]. К нему относятся возрастные когорты примерно пятидесятых-шестидесятых годов рождения. Поначалу они энергично пошли за «шестидесятниками», но затем многие из них начали заметно дистанцироваться от старших братьев, даже порой вступать с ними в острую полемику. Из дистанцированности складывался основной разграничительный потенциал, маркирующий собственные позиции «поколения 78-го», которые характеризовались поворотом от морализма к прагматике и неоконсерватизму (Штефан Ваквиц, Маттиас Матуссек). Особенность этого поколения заключается в том, что оно должно обрести собственный профиль по контрасту не с родителями, а с «шестидесятниками» (и даже самими собой как прежними последователями «шестидесятников»). В зависимости от темперамента подобное дистанцирование приобретает форму либо самокритики, либо гневного протеста. Нередко при этом забывалось или недооценивалось, какими новациями и завоеваниями «поколение 78-го» обязано «шестидесятникам»: интернализация, модернизация, сексуальная революция, крушение патриархата, формирование новых гендерных ролей и жизненных проектов. Наследники зачастую бывают неблагодарны предшественникам; на первый план выходят факторы, мешающие развитию, в чем также сказывается искажение взгляда младшего поколения на старшее за счет эмоциональности или слепых пятен.