– Мама, да не беспокойся ты так. Я пошлю за ними в Ла Виллу Мемо и Лоло.

– Мемо и Лоло! Ты шутишь? С их pocho [379]испанским никто не поймет, что они там болтают. Нет, я сама завтра пойду в центр, и не возражай. Tamales, что я собираюсь купить, они exquisitos. А nata ты получишь на завтрак. Если Бог даст. Иносенсио должен получить nata. Иносенсио получит nata и добрый кусок bolillo, чтобы черпать его, верно мой король? Когда ты был маленьким, то никогда не доедал свой завтрак. И я ждала, когда ты уйдешь в школу, и делала это за тебя, и еда казалась мне слаще, потому что это была твоя еда. Клянусь тебе! Какой же сентиментальной старой леди стала твоя mamá, раз выдает тебе свои секреты. О, не смейся над твоей mamá, а подойди ко мне и позволь обнять тебя! Кто тебя любит? Правильно, tu mamá. Ты просто не представляешь себе. Теперь, когда ты спишь под моей крышей, я сама наконец могу заснуть. И мои сны стали прекраснее, раз ты здесь. Когда я умру, ты поймешь, как сильно твоя mamá любила тебя, верно?

Tamal – сэндвич.

Бабуля берет меня покупать «отменные tamales». Это папина идея, а не ее и не моя. Мы сначала едем в автобусе, а потом несколько кварталов идем пешком. Бабуля идет как обычно – быстро вышагивает впереди, держа меня за кисть, а не за руку. Она то и дело оборачивается и бранит меня за медлительность, но, когда я стараюсь не отставать, жалуется, что я наступаю ей на пятки. Я бегу за ней вприпрыжку, пока кто-то не обращает на меня свое внимание, напоминая тем самым, что я не сгусток света, не пылинка, танцующая в луче солнца. Бабуля обращается ко мне, только чтобы одернуть: «Держись прямо, Селая. Глаза бы не видели, как ты ковыляешь словно горбунья из Нотр-Дам. Ну почему ты так причесываешь волосы? Разве нельзя заколоть твои лохмы сзади? Ты совсем как собака пастуха. Когда я в последний раз видела тебя, ты была нормальной маленькой девочкой. А теперь что? Ты огромная, как русская. Не пора ли тебе начать делать зарядку и попытаться стать более женственной?

Оставь меня в покое, черт тебя побери. Но, конечно, я не говорю этого вслух. А говорю: