– Ха! И как только дерево может…
– Но это полотенце дырявое. Может, дать тебе другое? Какое ты хочешь, Вивиана, то или это?
– Не беспокойся, папочка. Это сгодится.
– Ха! И как только дерево может…
– Хочешь, я сделаю это для тебя, Вивиана?
И к этому времени мне хочется крикнуть:
– Оставьте это мне! Я все сделаю!
У меня от них так кружится голова, что приходится держаться за стены. У нас дома Мама заканчивает каждую произнесенную ею фразу словом «быстро»: «Передай мне нож, быстро!»
Вива говорит, что мы можем поехать в Сан-Франциско вместе и жить там в одной комнате. Ты согласна на это? И мы можем вместе писать песни и стать знаменитыми, и все такое. Мне смешно представить, что мы пишем песни вместе, как Леннон и Маккартни. Осуна и Рейес, говорю я себе, и это звучит прикольно. Вот только во всех песнях, что пишет Вива, полно нецензурных слов, а в тех, что пишу я, – всяческого печального дерьма. И кто только захочет купить их?
Однажды, когда мы возвращается из школы домой, за нами едет красный «корветт» с откидывающимся верхом. Я пугаюсь, но Вива говорит, что такое происходит с ней постоянно, и, возможно, так оно и есть.
– Девочки, подвезти вас?
Это Дарко. Вива виснет на дверце и долго с ним разговаривает, и наконец дает ясно понять, что нет, не в этот раз.
Они странно разговаривают друг с другом, эти двое. Несколько убийственных реплик, и потом Дарко говорит что-то такое, чего я не запоминаю, и уезжает. Что-то действительно идиотское, вроде «Ты пожалеешь, что упустила такую возможность».
И вместо того чтобы рассмеяться, Вива кричит ему вслед: «Да пошел ты, Зорро!» А затем добавляет: «Твоя мама – мужик».
66 Никто, кроме нас, цыплят
66
Никто, кроме нас, цыплят
–