Для Пикте само наличие «естественного права» (Droit naturel) становится основанием для смещения любой «нацией» своего правителя[409]. Практически вторит женевцу Пикте и русский корреспондент Вольтера – Иван Иванович Шувалов, который чуть ранее писал «фернейскому патриарху» о том же праве нации, причем, как ни парадоксально, он возводил это «пробуждение нации» к заслугам Петра Великого:
A qui en est-elle redevable, qu’à Pierre le Grand notre Héros? C’est lui qui, la tirant de la Barbarie, l’instruisit à connaitre les loix de souverains et des peuples. Jalouse du Bien de la Patrie, elle entreprit tout pour faire jouir de ses droits. Voilà Monsieur une vertu, dont on privait la constitution de notre Gouvernement, et qu’on n’accordait qu’aux Républiques. S’il est permis de bien penser, partout, il l’est de même d’agir, du moins à certaines égards[410].
A qui en est-elle redevable, qu’à Pierre le Grand notre Héros? C’est lui qui, la tirant de la Barbarie, l’instruisit à connaitre les loix de souverains et des peuples. Jalouse du Bien de la Patrie, elle entreprit tout pour faire jouir de ses droits. Voilà Monsieur une vertu, dont on privait la constitution de notre Gouvernement, et qu’on n’accordait qu’aux Républiques. S’il est permis de bien penser, partout, il l’est de même d’agir, du moins à certaines égards[410].
Шувалов, как и Пикте, рассматривает случившийся переворот исключительно в светских политических терминах, не упоминая ни божественное право, ни право наследования. Только право «нации», основанное на «естественном законе», становится легитимным обоснованием для отстранения законного императора. Шувалов отчасти прав, когда говорит о Петре Великом как о «первопричине» случившегося: при нем «нация» действительно узнала о «правах суверенах и народа» и именно благодаря ему российское самодержавие включило доктрину естественного права («натуральной правды») в официальный дискурс власти.
Дело царевича Алексея, разрешившееся 25 июня 1718 года беспрецедентным в российской истории манифестом, излагавшим «вины» и содержавшим «допросные речи» законного наследника престола, привело Петра I к изданию «Устава о наследии престола» 5 февраля 1722 года. Его объяснительная часть – первый русский политический трактат «Правда воли монаршей» (цит. по: [Правда воли монаршей 1722]) – вводит в языковое поле российской политики понятия «общественный договор» и «государственный интерес», апеллируя к теории естественного права. «Верховники» в 1730 году, решая династическую проблему и пытаясь отказаться от нелегитимного акта 1722 года, возвращаются к средневековой практике