Вопрос о праве монарха отстранять от престола своего наследника решил изучить профессор морали и политики Гельмштедтского университета – Готлиб-Самуэль Трейер (Тройер)[414]. Его небольшая диссертация «Рассмотрение вопроса на основании Естественнаго Права: может ли Государь перворожденнаго Принца от наследия державы своей исключить» была анонимно опубликована в 1718 году [Treuer1718]. Вскоре она оказалась в России и удостоилась перевода. Стоящее в заголовке «Untersuchung» («исследование» или «рассмотрение») неизвестный русский переводчик передал как «истязание»[415] в значении «вопрос», «обсуждение»[416]. Видимо, к началу 1720‐х русский перевод «Истязания по натуральной правде» лег на стол Петра I, и эта маленькая книжечка повлекла за собой значительные последствия, о которых Трейер вряд ли мог догадываться.

П. П. Пекарский впервые указал на существование этой книги и определил ее автора по изданию, сохранившемуся в Публичной библиотеке, связав появление этого сочинения в Петербурге с делом царевича Алексея, хотя Трейер прямо не назывался его автором [Пекарский 1862: 428][417]. П. О. Морозов прочел немецкий оригинал и был удивлен близости идей автора к положениям «Правды воли монаршей», однако он отрицал возможное влияние доказательств Трейера на Феофана Прокоповича, поскольку последний не читал на немецком [Морозов 1880: 304–305]. Дж. Крейкрафт впервые заметил, что среди «философов», упоминаемых в предисловии к «Правде», мог быть Трейер [Cracraft 1981: 174][418]. Однако исследователи не знали о существовании русского рукописного перевода книги Трейера, сохранившегося в составе «Библиотеки Петра I»[419]. Возможно, сам перевод не очень удовлетворял царя, который был вообще мало доволен работой русских переводчиков и специально указывал Синоду, чтобы посылаемая им книга Пуфендорфа «не по конец рук переведена была, но дабы внятна и хорошим штилем» [Воскресенский 1945: 148][420].

Когда же книга Трейера оказалась в руках Петра? Перевод не датирован, однако можно с уверенностью говорить, что он, как будет показано ниже, оказал существенное влияние на текст «Правды воли монаршей». Соответственно, датировка «Правды воли монаршей» поможет нам определить и примерное время создания перевода.

«Правда воли монаршей» была составлена по заказу Петра[421] и должна была подкрепить положения Устава о наследии престола 1722 года. Известно, что Феофан отправил первые отпечатанные экземпляры «Правды» царю 7 августа 1722 года [Lentin 1996: 113–114][422], однако одобрение и разрешение к печати последовало только 28 декабря, а книга была напечатана тиражом 1200 экземпляров и стала распространяться уже в 1723 году [Lentin 1996: 65–66, 110–111][423]. Однако среди черновиков указов Петра в фонде «Кабинета Петра I» сохранился рукописный беловой список «Правды воли монаршей»[424], который П. В. Верховской посчитал полностью соответствующим печатному изданию 1722 года [Верховской 1916: 87][425]. Между тем это не так: рукопись не имеет «Предисловия», появившегося в печатном издании, в ней отсутствует послесловие, следующее за историческими и ветхозаветными примерами, а главное, в ней есть определенные разночтения с опубликованным текстом, что явно указывает на то, что это только одна из редакций текста – вероятно, предпоследняя, ставшая основой для последних изменений непосредственно перед публикацией[426]. Самое существенное, что дает нам эта рукопись, – датировка. В ее начале содержится известный пассаж: «Главный устав Императорскаго Величества Петра Великаго Г[осу]д[а]ря нашего милостивейшаго, сего 1722 года февраля __ славно публикованный, от всех чинов народа слышан есть, любовно принят, благодарно похвален, и присягою, или клятвенным обещанием утвержден и заключен»[427]. Пропуск в тексте говорит о том, что устав уже готов, но не опубликован, поэтому переписчик не решается поставить дату.