Петра не случайно привлекла книга Трейера. Немецкий законник не только прямо ставит вопрос, который волновал Петра, но и отвечает на него положительно: «Ежели принц какой весма злонравной, то нихто обдателю за лихо ставить не может, когда он ево престола лишит»[431]. Вопрос, сформулированный Трейером в заголовке диссертации, стал ключевым вопросом «Правды воли монаршей»: «Не противно ли сущей правде, да первородный Самодержца некоего сын, аще бы и неугоден был к толь высокому правителству, не наследит родителскаго Скипетра?» [Правда воли монаршей 1722: 22][432]. Однако почему Петр не повелел издать уже готовый перевод книги Трейера для подтверждения своего права отстранять первородного сына от наследования престола? Почему понадобилось специальное русское сочинение или почему собственно перевод книги Трейера не был издан параллельно с ним как подтверждение идей «Правды воли монаршей»?

Видимо, «Истязание» Трейера заставило задуматься о необходимости самого по себе печатного обоснования готовившегося Петром Устава о наследии престола, подвигнув царя требовать у Синода составить подобную «книжицу». Однако публиковать Трейера на русском было нельзя, поскольку кроме полезной для Петра основной идеи книга содержала много такого, что русскому «простосердечному» читателю знать, видимо, не полагалось. Для того чтобы понять, что же заставило насторожиться Петра, обратимся к русскому переводу текста Трейера и попытаемся проследить логику его рассуждения.

В предисловии автор прямо заявляет о связи своей книги с недавними событиями в России, говоря, что «сему писанию случай дал <…> примечания достойной экземпель одного болшого обладателя во Европии»[433]. В первой главе «Имеет ли перворожденный Принц по натуралному уложенью правость сукцессина (или наследия) в Г[осу]д[а]рстве претендовать» Трейер положительно отвечает на этот вопрос. Затем, однако, он обращается к нюансам теории естественного права и общественного договора, показывая, что законы у разных народов отличаются друг от друга и к ним нельзя применить некоего общего «права народов» (Völkerrecht). Он фактически предвосхищает идею Монтескьё о «духе законов», связанном с особенностями исторического развития каждого народа. Только у Трейера источником права всегда является первоначальный договор, положивший основание гражданского общества и определивший особенности политического устройства и права в каждой стране[434]. Если этот договор связал суверена определенными правовыми ограничениями, то он не может руководствоваться своей волей в назначении наследника; если же такие ограничения отсутствуют в первоначальном договоре и власть суверена является абсолютной, то он имеет полное право отстранять первородного сына и назначать наследника.