– Я тоже так считала, пока дочка была маленькая… А я ведь в детстве тоже крутила такие колечки из фольги и делала секретики, – вздохнула женщина из телефонной трубки.
– Не может быть! – изумилась я.
– Точно-точно! – засмеялась женщина.
– Вот! Хотя бы вы меня понимаете! Но я вам не про это хотела рассказать, – торопилась я, ибо так долго меня в моей жизни еще никто не слушал!
Когда мы с игрушками собрались было продолжить торжественное чаепитие, в комнату заглянула хлопотливая Зинаида Степановна:
– Машенька! Бегом ко мне на кухню! Нам надо очень быстро покушать, они же сейчас приедут!
Но бегом я (а быстрей меня – Бим!) побежала не на кухню, а в большую комнату. И остановилась в недоумении.
В большой комнате не было
Бим сориентировался первым. Он просто запрыгнул на ближайший к нему стул и только хотел длинным своим загребущим языком лизнуть тонко нарезанную колбаску с ближайшего блюда, как решительная рука Зинаиды Степановны дернула его за ошейник:
– Ты куда?
Пока сопротивляющегося Тузика отволакивали и запирали в моей комнате, не доставшийся ему кусочек колбаски отправился мне в рот. Надо сказать, что о своем мохнатом друге я не забыла – второй кусочек колбаски для него я припрятала в кармане шорт. И только протянула руку за крохотным аппетитным огурчиком, плававшим в какой-то затейливой хрустальной ванне, как теперь уже на меня налетела Зинаида Степановна:
– Маша! Ничего не хватай со стола! Всю красоту нарушишь! Пойдем-ка, я тебе накрыла на кухне, покушаем. Когда все приедут, тогда будешь есть тут.
Но я даже не представляла себе, что такое эти «все»! Странный шум за входными дверями привлек мое внимание аккурат в тот момент, когда я в своей комнате заканчивала самые важные на свете дела на горшке, параллельно скармливая расстроенному Биму припасенную для него колбаску.
Затем произошла какая-то возня в коридоре, взволнованный голос Бабушки нервно спросил:
– Маша где?
– У себя, у себя, – суетливо ответил ей голос Зинаиды Степановны.