– Хорошо. Бим закрыт?

– Да-да, он там же!

– Прекрасно. Тогда я сейчас.

Торопливые шаги Бабушки пробежали в большую комнату, затем обратно, она громко крикнула:

– Входите!

И только мы поспели к месту событий, то есть в коридор – я на горшке, а Бим – носом за моим карманом шорт, как откуда-то грянула громкая музыка, входная дверь распахнулась и…

В дверном проеме, как в картинной раме, возвышался Мой колоссальный Теперь Уже Дядя, держащий в руках огромное бело-розовое безе, которое при ближайшем рассмотрении оказалось… Моей Тетей. За ними просматривалось какое-то непомерное количество совершенно незнакомых нарядно одетых людей, заполонивших не только площадку перед квартирой, но и толпящихся на верхнем лестничном пролете, что я опешила. Бим от неожиданности сперва попятился, а затем, громко залаяв, бросился обратно в мою комнату.

С минуту мы смотрели друг на друга: Мой Теперь Уже Дядя, который явно не знал, что ему делать – перешагнуть через меня (а он бы вполне это мог!) или ждать, пока Бабушка или Зинаида Степановна – ну хоть кто-нибудь! – уберет с пути его торжественного вноса невесты это неожиданное препятствие; Моя Тетя, с лица которой слиняла солнечно-счастливая улыбка, и я, в изумлении снизу вверх с горшка взирающая на все это совершенно невозможное происшествие.

«Зачем он взял Мою Тетю на руки? Она же взрослая! – думала я. – Разве взрослых теть носят на руках?»

И прежде чем кто-то из взрослых сообразил, что надо делать, проклятая розовая туфля, на которую Тетя так много жаловалась, предательски сползла с ее крохотной ножки и тяжелой каплей стукнула в паркет совсем недалеко от моего горшка.

В немой сцене, где все застыли в неожиданной растерянности, видимо, я одна отчетливо почувствовала дисгармонию. В конце концов Мой Дядя, держащий на руках Тетю, действительно, как на картине, казался сказочным богатырем-героем, спасшим Красавицу от какого-то страшного Чудовища. Но ведь потерянная туфелька была совершенно в другой сказке! И поэтому ее срочно следовало вернуть на место.

Что я и сделала. Я встала, взяла невесомый розовый башмачок с розочкой и пошла к Тетиной ноге, которая как раз была в этот момент примерно на уровне моего носа. Горшок с громким стуком отпал от меня, и, пока я пыталась примостить обувь на ее законное место, содержимое «ночной посудины», обгоняя меня, поползло к новехоньким, модельным, блестящим лакированным ботинкам Моего Дяди. Коридор стал наполняться характерным запахом, Тетя инстинктивно-судорожно подобрала юбку, Бабушка истошно закричала: «Зинаида Степановна, скорее тряпку!», а подъезд, перекрывая торжественную музыку, грохнул громовым хохотом!