Мне и без того было очень жарко, а тут и вовсе, что называется, бросило в пот. Медленно-медленно поворачиваясь обратно к зеркалу, я специально вела взгляд через грязный, затоптанный пол, выщербленный край пластикового лотка, грязно-оранжевые скрюченные морковки… Но в отражении за моей рожицей отчетливо просматривалась крутая лестница, по которой вверх шагали… Бабушкины боты и мои проклятые синие сапоги!

Как завороженная, я не могла оторвать взгляда от этого зрелища. Вот Бабушкин бот становится на следующую ступеньку. Остается еще одна, и боты «выйдут» за верхнюю границу зеркала. А вот, отставая на один шаг, с трудом заносится на следующую плоскость моя «слоновья» синяя нога, опирается и дотягивает вторую синюю «слоновью» ногу… вот Бабушкин бот шагнул за верхний срез стекла, и мой сапог нащупал следующую ступеньку…

– Маш! Маша! Идем! Маша!

Потерявшая терпение Бабушка подошла ко мне:

– Что ты тут застыла? Зеркала не видела? Довольно кривляться!

Я перевела взгляд на Бабушку, открыла было рот сказать ей, что я вижу, и вдруг поняла, что почему-то не могу этого сделать.

Так и в мою, пусть еще маленькую личную жизнь наконец бесцеремонно ворвалось «то, чего не может быть, но все же бывает». Почему в мою личную? Потому что в личной жизни окружающих «того, чего не может быть, но все же бывает» случалось с избытком.

Вот взять Тетю Тамару, давнишнюю Бабушкину подружку. Давеча она, давясь горячим кофе и утирая слезы у нас на кухне, рассказывала Бабушке, что «он все-таки ушел».

– Ты понимаешь? – говорила она с горечью. – Двадцать пять лет мы прожили вместе! Двадцать пять! Двоих детей подняли на ноги! Как это можно было?

– Седина в бороду, бес в ребро, – мрачно констатировала Бабушка, подливая Тете Тамаре в кофейную чашку разведенное из полученного по гуманитарной помощи американского порошка молоко и заботливо подкладывая шарик мороженого.

– Господи, – удивлялась Тетя Тамара, не забывая исправно шмыгать носом. – Мороженое-то ты где достала?

– Сама делаю. Порошок круто замешиваю водой, катаю шарики, добавляю чуть-чуть варенья и в морозилку.

– Вкусно, – благодарно всхлипывала Тетя Тамара, маленькой ложечкой отламывая от шарика маленькие кусочки. – Нет, ну ты понимаешь? Я ему теперь нехороша…

Мне ужасно хотелось спросить, кто куда ушел, у кого борода, какой из себя этот бес и, главное, как он попадает в ребро?!

– Бабушка, а мне мороженое? – прижимая к себе Слоника, я нарисовалась на кухне под благовидным предлогом.

– После обеда! – строго сдвинув брови, сказала Бабушка. – Иди играй, не грей уши. Тут взрослые о серьезных вещах разговаривают.