– Готовь сани летом! – безапелляционно отрезала она и склонялась над очередным витаминоносителем в попытке установить, так ли он выглядит, как напечатано на фото в журнале, или она что-то путает. Дошло до того, что она даже однажды утром попыталась заменить свой любимый кофе на напиток из корней одуванчика, который, как было написано в журнале, «ничуть не уступает по вкусовым качествам, но гораздо полезнее по набору питательных веществ».

– Все, пропала я, – жаловалась я своим одногруппникам. – Срочно надо что-то придумывать! Или вы меня потеряете!

– Слушай! – вдруг возопил Лешка, хлопнув себя ладошкой по лбу так, что можно было опасаться изрядного синяка. – Да как же я раньше-то не додумался!

Все с великой надеждой воззарились на него. Видимо, проблемы подобного рода возникали не у одной меня.

– Родители долго заставляли меня молочную кашу есть! А я прямо не мог! Меня от нее тошнило. Но бабушка говорила, что она всех своих братьев и сестер так вырастила – у них мама в войну погибла на фронте, а бабушка старшей в семье была. И моего папу тоже вырастила. И бабушка, которая мама моей мамы, тоже поддакивала. А потом врач сказал, что у меня непереносимость лак… лат… к..т..зы, короче… что-то там в молоке такого, что я не перевариваю.

– Но я‐то это перевариваю! – закричала я в отчаянии.

– А ты понарошку не перевари!

– Как это?

Лешка недовольно засопел, типа, какая же я непонятливая.

– Мой папа, когда идет на банкет, всегда делает так. Дома глотает порядочную порцию сливочного масла. Вроде как то, что выпьет, из-за масла не переварится.

– Бр-р‐р‐р! – передернуло Аленку. – Меня бы прямо стошнило от жирного.

– А что, твой папа не пьет? – удивился Вовка.

– Ну почему, пьет. Просто столько, сколько надо там выпить, он не может, – терпеливо объяснил Лешка. – А ему по работе надо. Он много раз маме на это жаловался. Так она ему посоветовала…

– Моего бы папу на эту работу! – снова встрял Вовка.

– Подожди! Я не про то! Я про главное, – закипятился Лешка. – Так вот. Как выпил на банкете – так в туалет и глубоко в горло пальцы засунуть. Все и выходит. И пьяным не становишься, и снова можно пить.

– Ну нет! – запротестовала я. – Спасибо! Пьяной я уже один раз была на Светиной свадьбе – «Вишни в шоколаде» объелась. И мне не понравилось. Все перед глазами крутится, ноги не слушаются…

– Тьфу ты! – с досады плюнул Лешка. – Я тебе не про пьяной! Я тебе про отравление. Когда человек съел чего-нибудь несвежее, его всегда тошнит… Допетрила?

И тут как раз на нас накатило то самое воскресенье, когда две Бабушкины старинные подруги пришли к нам на обед.