– Ой, девочки, – между тем горестно вздохнула Тетя Тамара. – Съездила я все же к Матронушке…

– Да-а‐а‐а??? И что?

И Бабушка, и Тетя Рая разом бросили свои занятия: Бабушка – наливать суп, а Тетя Рая – есть.

– Уже месяца три как съездила. Но… Верно, не слышит она меня, – печально свесила голову Тетя Тамара. – Он приехал домой, окончательно все вещи забрал. Сказал, прости, дорогая. Спасибо тебе за все! Большую жизнь мы с тобой прожили, но… я ее люблю.

И, оставив вилку, потянулась к сигаретам. Бабушка сочувственно подсунула ей пепельницу.

– Это что-то ты не так просишь! – авторитетно заявила Тетя Рая. – Не может такого быть, чтобы Матронушка, да не помогла! Ты небось клянчишь, чтобы сенбернар твой лысый к тебе вернулся?

– Да… – скорбно протянула Тетя Тамара. – Да…

И уронила слезу.

– Ну и дура! – рассердилась вдруг Тетя Рая. – Матронушка глупых просьб не исполняет. Ей сверху виднее, что тебе нужно! Об исправлении личной жизни молить надо, а не кобелей блудливых домой назад загонять! Она сама решит, как тебе в этом помочь.

– Ты и правда, Тамара, – поддержала Бабушка, наливая всем крапивного борща, – сходила бы еще раз, может, Рая и права? Постояла бы, припросила бы вообще всю твою жизнь наладить. Хотя… кто ее сейчас нам наладить сможет… Один Бог и ведает!

Бабушка поставила передо мной дымящуюся зеленую бурду.

– Зинаида Степановна, а что вы ничего не едите?

И тут только я обратила внимание, что тихо-тихо затаившаяся Зинаида Степановна тоже, как и я, сидит перед почти нетронутой тарелкой с щедро наваленными на нее разнообразными «дарами природы».

– Невкусно? – обеспокоилась Бабушка.

– Да нет, я сыта. Я уж к вам пришла пообедавши, – попробовала было деликатно отбояриться Зинаила Степановна.

– Руккола не пошла? – удивилась Тетя Рая. – Не может такого быть! Я вон три порции умяла, пальчики оближешь!

– Да вы не беспокойтесь, просто уже дома наелась, – слабо улыбаясь, продолжала вежливо защищаться от такого напора Зинаида Степановна. – У меня немножко гречечки было.

– Ну, тогда супчику вот. – И Бабушка поставила перед Зинаидой Степановной крапивное варево. – Он совсем как щавелевый. Попривычнее будет.

– Ой, Людмила Борисовна! – неожиданно выдохнула Зинаида Степановна. – Не взыщите! Я всей этой травы-лебеды в войну в оккупации так наелась… Матери-то нас, шестерых, чем кормить было? Немец ведь все дочиста отбирал… И хвою вместо чая заваривали, и кору варили… Все, что под забором растет, все в чугун шло. Я ведь до сих пор макароны с хлебом ем, так наголодалась тогда. Иной раз у тротуара на газоне подорожник увижу – вздрагиваю!