За столом установилась несколько напряженная тишина.

– Да, – первой нарушила ее Бабушка. – Конец двадцатого века, телефоны, телевизоры, холодильники… И не война вроде… и не оккупация – все свои кругом… А мы все лопухом да снытью желудки набиваем… Живем черт-те как…

Все еще немножко помолчали, и тут Бабушка внезапно взбодрилась:

– Ну, я вам «ножки Буша» положу, хорошо? Хотя б жаркого отведаете? Только там вместо картошки – корешок лопуха с морковкой! Ничего? Или вам не класть?

И подняла крышку. Со сковородки аппетитно пахнуло жареным мясом.

Тут я поняла, что это мой последний шанс. Если я его упущу, больше он мне точно не представится! Неожиданная и неведомая ей самой поддержка Зинаиды Степановны придала мне решимости.

– Бабуля, – заканючила я. – Можно я выйду из-за стола? Меня тошнит!

– Чего это? – забеспокоилась Бабушка. – Ну, выйди, конечно, выйди!

Я пулей вылетела в коридор, слыша, как Бабушка извиняется перед гостями:

– Что-то она у меня последний месяц совсем плохо ест. И скучная такая…

Буквально за секунду до того, как Бабушка вошла за мной в туалет, я успела запихать в рот чуть не весь кулак, поэтому ее взору предстало довольно бурное зрелище.

– О господи! О господи! – запричитала Бабушка. – Зинаида Степановна, принесите, пожалуйста, полотенце! Машенька, Машенька…

Где-то очень-очень глубоко в душе мне было очень-очень стыдно. Но страх и дальше вместо пюре с котлеткой жевать лопухи и одуванчики прочно перекрывал все позывы совести. В этот момент я была согласна даже на то, чтобы остаток моих дней меня кормили молочным супом, творожной запеканкой и даже манной кашей!

Бабушка заботливо умыла меня и на руках отнесла в мою комнату. Положила на голову холодный компресс.

– Бабушка, я полежу немножечко, ладно? – слабым голосом попросила я. – А ты иди… Гости же…

– Полежи, конечно, полежи, потом покушаешь, – тревожно хлопотала Бабушка. – Вон побледнела вся. Полежи… Если что – зови меня!

– Конечно, – еле слышно продолжала я. – Конечно, позову. Слоника только и Мишку мне дай. И двери не закрывай. А то у меня совсем сил нет: я позову, а ты и не услышишь…

– Конечно, конечно!

Бабушка вышла, а я крепко-крепко обняла Мишку и Слоника, пряча в них предательски рвущуюся радостную улыбку: кажется, Лешкин метод оказался действенным! Тем более что с кухни уже несся трубный глас Тети Раи:

– Знаешь, что я тебе скажу?! Определенно у твоего ребенка больной желудок! Прежде чем давать эту еду, ее надо серьезно обследовать! Тут ведь и непривычные ей кислоты могут быть, раздражать больную слизистую… А еще лучше…