Домчавшись по пустым улицам до красно-кирпичного здания, Терентий остановился и оценивающе прищурился на замотанные цепью перекошенные ворота:

– Так! Тут мы уже не пройдем. Пошли в обход.

Мы шмыгнули вдоль мертвенно молчащего здания, залезли в разбитое окно, оскальзываясь и оступаясь, пробрались по развороченному, словно тут было целое сражение, пустому гулкому цеху и, толкнув грязные липкие пластиковые двери, оказались в затененном дворе.

В углу его под большим, росшим прямо из-под фундамента деревом скучали три каких-то мрачных зачуханных мужичка в ободранных и промасленных комбинезонах. Нашему появлению они ничуть не удивились. Один из них даже помахал нам рукой и прокричал:

– Терка! Курить есть?

– Ага! – с готовностью отозвался Терентий.

– Откуда? – удивленно спросил спускавший с закорок Матвея Аким.

– Вчера у Армена нарезал, – коротко сообщил Терентий и подбежал к мужикам: – На!

Те деловито выковыряли из предложенной пачки три сигареты и со вкусом затянулись, дав прикурить и самому Терентию.

У меня аж глаза из орбит полезли:

– А тебе разве можно?

– Мне можно все, что я могу взять, – деловито сообщил Терентий и, повернувшись к мужичкам, осведомился: – А Мурка с хозяйством где?

– Да вон, везде! – заржали мужики. – Тут не только Мурка, тут еще и Серая окотилась, и Марфуша. Видать, хорошо Прохвост поработал. Ни одного цветного – все черные.

– А он сам где?

– Как водится, хозяйство выпасает! Чего ему сделается? – продолжали смеяться мужички, подняв голову.

И вправду, на ветке дерева, в тени которой коротали время мои новые знакомые, настороженно следя за мной громадными зелеными блюдцами, лежал большой черный бесхвостый кот.

– Э‐э‐э, девонька! Ты ему в глаза-то не гляди… Ты новенькая. Он и вцепиться может. Он у нас такой – чужих не любит. Тут теперь все его, везде его хозяйство, никого, кроме него и его гарема, нету…

Я поспешно отвела глаза и оглянулась. И вправду, доселе недвижный тихий двор был буквально усыпан… черными котятами. Они вылезали из-под куч ржавого железного лома, выпрыгивали с мягким шмяком из разбитых окон, протискивались в щели осыпающегося фундамента, подняв трубой хвосты, неслись навстречу Терентию, отчаянно вопя своими маломощными детскими голосами. Среди них были и совсем маленькие, чьи мягкие лапы то и дело подводили их, заставляя поворачивать в сторону и с трудом возвращая на путь к взятой цели, и котята-подростки, которые, стремглав несясь, успевали по пути еще и подраться.

– Привет, колхоз! – неожиданно любовно забубнил Терентий.

Он достал из кармана штанов свой кусок хлеба и консервную банку с рыбой.