Один из авторов Задзисенкавич утверждает, что «гадоу 15–20 таму, наша веска была папраўдзі “ціхая, спакойная і добрых абычаёў”»[1157]. Другой корреспондент Лемеш также отмечает, что «гадоў ешчэ дзесяць – дваццаць, людзі славшіся справядлівасьцю і добрымі абычаямі»[1158]. Теперь же «па нашых вёсках адно і чуваць, што разбоі, ашуканствы, шэльмўствы і лаянка, лаянка…»[1159]. По всему краю одни лишь только водка, карты и разбои. А. Петр-вич, описывая культурный уровень целого ряда деревень одной из волостей Виленского уезда, отмечает, что молодежь писать и читать не умеет, поэтому не удивительно, что она все время проводит за картами и водкой[1160].

«Гразь культуры и цывілізаціі»

«Гразь культуры и цывілізаціі»

Распространение правонарушений, снижение культурного уровня народа, падение нравственности некоторые авторы «Нашей Нивы» связывали исключительно с влиянием города, городской цивилизации. «Не культура и цывілізація ідзе у нашу вёску праз гарады, а гразь культуры и цывілізаціі» – «па праўдзі добрага мы нічога не прыдбалі з навінак, якіе праз гарады уціснуліся у нашу вёску, а страцілі многа»[1161].

Эту «грязь культуры и цивилизации» привозит и распространяет сельская молодежь, которая отправилась в город для получения образования или на заработки. Свой «вклад» вносили и бывшие солдаты – стоит лишь только послушать и посмотреть, что эти солдаты сеют в душах молодых поколений и какой дают пример, «то мороз пойдет по коже и на душе станется тяжело до слез»[1162].

Молодежь приносит в свои вески «’’навінкі”, ад каторых <…> пачынаюць гніць людзі душой і целам» [1163]. «Бывальцы» (бывшие солдаты – Т.В.) – приносят «пакалечаную чужую мову, непрыстойные карчомные, і горэй тато песьні; “меткіе славечкі” гарадзкіх вуліц, – далей разбойніцкую удаль нажавікоў з гарадскіх трушчоб і пьянства ды карцёжніцтва»[1164].

Задзисенкавич признает, что большие города имеют очень много хорошего, имеют культуру и науку, «але цёмные пустые галовы шукаюць пустога і цёмнаго, што і знаходзяць па гарадзкіх корчмах ды публічных дамах і інш. Ныраюць, пабыўшы ў горадзе па вушы ў гарадзкім балоці, у гарадзкім брудзе і тэты бруд прыносяць у вёскі. Каб нашы “эдукаваные” па гарадзкому “панічы” прынасілі толькі расейскую песьню і расейскую мову, то гэта ешчэ нічога, з гэтым ешчэ можна было б мірыцца. Праўдзівай культуры расейскай яны не прыносяць, а прыносяць гразь расейскай культуры – брыдкіе лаянкі і брыдкіе абычаі, каторых ня толькі ўсякая культура, але ўсякі чысты сколькі небудзь чэлавек, староніцца і бароніцца»[1165].