Тем временем мы огибаем невысокую сопку, и за поворотом открывается вид на Мяунджу. Волнительно и тревожно стало на душе — совсем скоро я увижу Аделину. Какой она стала, как мы встретимся? Со стороны Колымского тракта поселок выглядит живописно. На фоне фиолетовых сопок веером разбегаются разноцветные дома: ярко-красные, голубые, желтые. Здесь объясняют, что яркая окраска домов нужна, чтобы находить их в кромешном тумане зимой. Красиво… но, когда подъезжаешь к поселку поближе, бросаются в глаза все язвы, типичные для этого края в целом — неухоженные улицы, грязные полуразвалившиеся строения непонятного назначения, сараи, свалки мусора — короче говоря, весь тот налет временности и рвачества, который характерен для всего Колымского края. Впрочем, в Мяундже убогость местной жизни проявляется, наверное, в меньшей степени.

Шофер довез меня до длинного одноэтажного барака, растянувшегося на сотню метров вдоль главной улицы поселка, — здесь согласно почтовому адресу живет Аделина. Водитель помог мне внести вещи в помещение и согласился подождать, пока я определюсь. Темноватый коридор со множеством дверей по бокам уходит вдаль, пустынно… Стучусь в первую попавшуюся дверь, выходит крупный парень в трусах, с полотенцем на шее. «Скажите, пожалуйста, в какой комнате живет Смиловицкая», — вежливо спрашиваю я. «А ты кто такой?» — отвечает он без пиетета. «Я ее родственник», — отвечаю максимально кратко и сдержанно. Парень оглядывает меня, потом шофера с ног до головы и, как бы убедившись в правильности своих худших подозрений, с легким матерком через каждые два слова делает длинное заявление, краткий смысл которого сводится к тому, что «таких родственников здесь раком до Магадана не переставишь». Видя мою интеллигентскую растерянность, шофер вступает в разговор и отвечает парню на его языке, эмоционально, с неповторимым сочным матом вместо междометий. Очень приблизительно его ответ можно было бы перевести на русский следующим образом: слушай ты, пень засранный… кончай выеживаться… а то я тебя сейчас самого раком употреблю; человек, можно сказать, из самой Москвы приехал… устал с дороги… с тобой, деревенщина, вежливо разговаривает… а ты на простой вопрос резину натягиваешь… — и так далее. Похоже, парню речь шофера понравилась — сразу видно, свой человек, местный. «Тебя как зовут-то, москвич?» — сбавив тон, вполне миролюбиво спрашивает он. Я называю свое имя, он протягивает руку и представляется: «Паша я, шоферю здесь. Тоже, между прочим, из Калуги, сосед твой, москвич. Ты не обижайся, всякие тут ходят, Адюшей интересуются, кобелируют, мать их…» Мир восстановлен, и Паша толково объясняет, что Адюша сейчас на работе в ресторане, рассказывает, как ее найти, и даже любезно предлагает оставить вещи у него.