Впрочем, пожалуй, я прошел его слишком рано и мозг мой приотстал – так прихрамывающий ребенок тормозит тех, кто его обогнал.

– Моя булочная. Я здесь кофе покупаю, – сказала она.

Сейчас это важно? – подумал я.

– И булочки?

– Булочки иногда тоже. – Мы снова поцеловались.

В парке она остановилась у статуи.

– Правда, это самая прекрасная статуя в мире?

– Без тебя в ней никакого смысла, – сказал я.

– Это мое детство, школьные годы, всё. Мы здесь встретились утром, и вот мы здесь снова. Здесь столько тебя.

Кларин мир.

Ночь была холодна, но я вдруг испытал ужас перед конечной точкой пути, попытался ее отсрочить – не так, как мечтал это сделать в предыдущие ночи, потому что конечная точка – это расставание, мимолетный клевок в щеку и мимолетное объятие, – но потому что этой ночью придется произнести то, что мне недоставало смелости произнести, я даже не был уверен, что хочу это говорить: «Мне смертельно хочется подняться наверх, Клара, но прямо сейчас я не в силах».

Когда мы подошли к ее парадной, она посмотрела на меня. Она что-то почуяла.

– Я что-то не так сделала?

– Все так.

– Что тогда? Что случилось?

Я был девушкой, она – мужчиной.

Я остановился на тротуаре, не выпустив ее из объятий. Мне было не подобрать нужные слова, поэтому я выпалил первое, что пришло в голову.

– Слишком скоро, внезапно, поспешно, – сказал я.

– Ты о чем?

– Я не хочу с этим спешить. Не хочу ничего испортить.