– Я все надеялся, что ты позвонишь, именно поэтому в конце концов и отправился в спортзал.

– Безупречная логика, да? И тейлефон, надо думать, по той же причине выключил.

Отпираться было бессмысленно.

– Все как я сказала, Князь: я готова.

Я не понял, что именно она имеет в виду, а спросить побоялся. Ясно было одно – в этой фразе звучит дерзко-напористое: теперь твой ход.

– Можешь просто поцеловать меня, без всяких пререканий?

Она подалась ко мне, дотянулась до шеи, опустила воротник-стойку и поцеловала меня в шею – необычайно длительно и чувственно для первого поцелуя.

– Я уже час таращусь на твою кожу. Не могла не попробовать на вкус, – сказала она, дотрагиваясь до кожи у моих глаз.

– А я уже который день таращусь на твои зубы.

То был лишь первый из множества поцелуев. Ее дыхание отдавало хлебом и песочным печеньем.

По последнему бокалу нам налили за счет заведения – расстаралась официантка, которая всю эту неделю работала в ночную смену. Мы сидели на банкетке, боясь пошевелиться из страха, что любое движение или сдвиг разрушит чары и утащит нас вспять к сомнениям и разбитым сердцам, притаившимся совсем рядом. Вернувшись из уборной, Клара обхватила меня руками и тут же принялась вновь целовать в губы. Я поверить не мог, как быстро все происходит.

– Ты на вкус просто чудо, – сказал я.

А потом она попросила:

– Только не дай мне понять, что это происходит лишь у меня в голове. Я же тебя знаю. И себя тоже. Я этого хочу, но при этом предвижу, до чего ты меня доведешь, и очень, очень боюсь, что этим и кончится.

Я понятия не имел, о чем она.

– Нет у тебя ко мне ни веры, ни доверия? – спросил я.

– Ничуточки.

В минуты самой беспредельной нежности чувствовались зазубрины у нее на языке.