Я позвонил ей, как только добрался до дома. Нет, она не спит. Тоже не хочет утратить это ощущение. Нет, на том же месте, у окна, в мужской пижаме. Голос у нее был сонный и измотанный – в принципе, такой же, как когда мы расстались. Я все еще чувствую твой запах, сказала она, так что, по сути, спать буду с тобой. Я ощущал, что она отключается – похоже, я не даю ей спать. «Погоди, не вешай трубку, так хорошо, что ты позвонил». Наверное, ты поступил правильно, сказала она. «Что позвонил?» – спросил я. «Что позвонил – тоже».

В трубке повисали долгие паузы. Я сказал ей, что никогда и ни с кем еще такого не испытывал. «А я испытывала, – сказала она, а потом, после кратчайшего промежутка, добавила: – С тобой». Я так и видел зыбь улыбки на ее усталом лице, ямочки, когда она улыбается, ладонь, которой она потирает лоб. Хочу быть рядом и без одежды. В принципе, тебе предлагали.

Мы попрощались, но не разъединились, убеждали друг друга повесить трубку, и за каждым «спокойной ночи» следовало долгое молчание. Клара? Да. Ты не вешаешь трубку. Сейчас повешу. Долгое молчание. Не вешаешь же. Ты целый час добирался до дома? Почти. Бредовые у вас идеи, Князь, отправиться вот так вот домой, а ведь была бы мне от тебя радость, а тебе от меня. Спокойной ночи, сказал я. Спокойной ночи, сказала она. Но щелчка я не услышал, а когда спросил, оказалось, она все еще на линии – до меня долетел приглушенный смешок. «Клара Б., ты сумасбродка». – «Я сумасбродка? Это ты сумасброд». – «Я схожу по тебе с ума». – «Сходишь, да не сошел».

Не хотелось упустить ее с утра, позвонив слишком поздно. Но и слишком рано звонить не хотелось. Я помедлил и не сразу пошел в душ, но потом на всякий случай забрал в ванную оба телефона – вдруг она позвонит. Что до завтрака – так я и ушел из дома, не поговорив с ней. Тут мне пришла мысль купить булок и плюшек, которые аккуратно сложат в пакет, завернут верхний край. Да, именно. Два кофе, а к ним всяких булок, плюшек и пирожков, аккуратно сложенных…

По дороге в душ я натолкнулся на горку соли на ковре – на ней так и остались бороздки от Клариных пальцев. Господи, она была здесь меньше суток назад – здесь, в этой самой квартире, сидела на этом ковре, босая, вставив между пальцами шоколадные печенья. Мысль эта показалась нереальной, непостижимой – будто бы нечто высшего порядка спустилось с небес, чтобы посетить мою скудную скучную подлунную свалку. Вчера мы были вместе, твердил я снова и снова.

Посмотрел на пятно на ковре – боялся, что оно утратит блеск и смысл и она в результате тоже начнет отдаляться, отделяться наступающим приливом, точно приозерный городок, до которого совсем недавно было рукой подать.