Я огляделся и, не удержавшись, всхлипнул: а я – нет.

Чего так?

Более того, я связан. Потом – поняв, что шутка зашла слишком далеко:

– У меня по всему телу провода.

– Ты о чем?

Это она проорала, и я надеялся, что недоросль-стажер поймет, с какой ненормальной мне пришлось иметь дело в последние дни.

– Я в больнице.

Пулеметная очередь вопросов. Она сейчас приедет.

Не стоит. Я сам разберусь. Меня скоро отпустят.

Где она?

На улице Князя – с особым нажимом – собиралась прыгать в такси. То, что она использовала мое прозвище, – это добрый знак или она просто сюсюкает, прикрывая тот факт, что сама все еще в центре?

Я прикрыл микрофон телефона пальцем.

– Скоро я смогу ходить? – спросил я.

Юный доктор едва ли не разочарованно фыркнул. Пора снимать проводки, одеваться, заполнять бумажки.

– Можешь подождать в вестибюле моего дома?

– Это я могу.

Это я могу. Что бы «это я могу» могло значить? Она тоже перешла на амфисмыслы? Как и все остальные?

Почему она туда едет – ей хочется, ее тянет или это прохладное согласие, на грани безразличия?