30 октября 2019
30 октября 2019
Век живи… Не успел я привыкнуть, что Лев Толстой на самом деле Лёв Толстой, так вот вам новое дело – Достоевский, оказывается, Достоевский, он сам так себя называл, чтоб не казаться поляком.
* * *
Об уместной одежде. Посвящается Юлии Максимцовой.
Денди страдал, что у него пиджак слишком уж новенький, и Браммел уже отпустил по этому поводу шутку.
Маэстро горевал, что у него замятые фалды фрака, а он стоит к зрителям спиной.
Невеста рыдала, что у маменьки не хватило на брабантскую фату и родственники жениха обидно перешептываются.
Покойник тосковал, что от желтых подошв его парадных туфель забыли отлепить квиточки из ремонта обуви.
Поэтому он встал, перекинул ноги через крышку гроба (под коленками резало), вылез, послюнил палец и отлепил эти чертовы бумажки.
Собрался лечь снова, но там уже был кто-то другой. Следующий.
Тогда он сел в первый ряд и стал хихикать над мятыми фалдами фрака маэстро.
Маэстро обернулся и ткнул ему дирижерской палочкой в глаз.
Денди отпустил по этому поводу уж совсем рискованную и отчасти кощунственную шутку, сравнив дирижерскую палочку с копьем сотника Лонгина, а покойника сами знаете с кем. От этого даже Браммел хмыкнул и отошел в сторону.
И только невеста, продолжая рыдать, отерла своей не брабантской фатою кровь на лице покойника.
Он прошептал ей: «Ты так добра, дитя мое! Ты будешь счастлива!»
Она улыбнулась и хотела его поцеловать.
Но ее матушка не велела, сказав: «Жених уже в церкви!»
6 ноября 2019
6 ноября 2019