– Что за хрень? Что такое «о чакс»? Что я сказать-то хотел?
18 ноября 2019
18 ноября 2019
Люди, которые просят мелочь (не хочу называть их нищими или попрошайками), вдруг стали очень вежливы, подчас даже изысканно: «Вас не затруднит дать мне немного денег, буквально рубль… О, я вам весьма признателен».
И даже: «Не соизволите ли оказать содействие? чувствительно вам благодарен!»
Или это только в нашем районе? Университет, сами понимаете.
23 ноября 2019
23 ноября 2019
Хуже театра бывает только кино. А хуже кино – фильмы по телевизору. А хуже телевизора вообще ничего не бывает. Правда, некоторые говорят, что реальность – еще хуже. Не знаю, не смотрел. Пока вот
28 ноября 2019
28 ноября 2019
Нашу литературу губит серьезность, чрезвычайная насупленность. И в этой насупленности стушевывается любая самая головокружительная фабула, как, например, фабула «Карамазовых». Там ведь фабула абсолютно гениальна. Но я дерзну себе представить, что если ее избавить от легенды о Великом инквизиторе, от разговоров за коньячком со Смердяковым, от многословных излияний Ивана, то это было бы очень здорово. Осмелюсь предположить, лучше! Потому что всё философское содержание этой великой книги уже впаяно в ее фабулу, во взаимоотношения героев, в их характеры. Философия там прекрасно видна, без громоздких словесных экспликаций. Или «Бесы», например, – странное сочетание головокружительной фабулы с занудным изложением. Потому что русский писатель обязательно хочет сначала исповедоваться, а потом проповедовать. Эта исповедь-проповедь в одном флаконе с фабулой выдает совершенно дьявольскую смесь, которую мы называем «великий русский роман». В результате мощная фабулистика русской литературы скрылась за исповедью-проповедью. В этом смысле нужно учиться у Пушкина, потому что «Пиковая дама», или «Капитанская дочка», или «Барышня-крестьянка» – там нет этой тягомотины. Кстати, из нынешних умелец фабулы – Дмитрий Быков, и ему, кажется, удается выбраться из-под глыб исповеди-проповеди.
2 декабря 2019
2 декабря 2019
Загадка первой фразы. О читательской асимметрии. У меня никогда не бывает так, что книга захватывает с первой фразы, и я сразу понимаю – передо мной нечто замечательное или как минимум хорошее. Потому что самая блестящая в смысле ритма и энергии первая фраза вполне может оказаться фантиком на пустышке, яркой этикеткой, налепленной на какое-то нелепое изделие. Мне всегда надо пробиться через две-три-пять страниц, чтобы понять – стоящая книга или так себе. Но при этом бывает так, что первая фраза меня сразу убеждает, что текст – так себе, читать не надо (если специально не просили).